До гостиницы Борис добрался уже как в тумане, рухнул поперек кровати и успел только подумать, что совершенно зря не задвинул портьеры – утром, если оно, к его несчастью, не выдастся пасмурным, лучи солнца попадут прямо на изголовье и вызовут новую вспышку боли.

Хотелось уснуть, но в промежутках между приступами тошноты все-таки крутились мысли о пропавшем удостоверении и катастрофически тающем сроке для выполнения редакционного задания.

«Черт бы побрал эту следачку… – вяло думал Борис, чувствуя, как боль пульсирует в глазных яблоках. – Как мне уломать ее на интервью? И смогу ли я завтра вообще встать с кровати хотя бы к обеду?»"

"Однако через час ему стало лучше, и Нифонтов даже смог выйти из гостиницы и прогуляться.

Утром, к собственному удивлению, Борис проснулся с ощущением, что вчера перенес не приступ мигрени, а всего лишь легкую головную боль.

Ощупав виски, лоб и нижнюю челюсть, Борис убедился, что ничего не болит, как бывало обычно в подобных случаях, и пошел в душ. Почувствовав себя даже бодрым, он позвонил в ресторан и заказал завтрак в номер, удобно расположился на диване перед телевизором и включил его, поймав местный канал.

Шла какая-то утренняя программа, которую завершали новости. Молодая диктор взволнованным голосом читала последнюю полицейскую сводку, и Борис прислушался.

– …тело молодого человека было найдено в парке Свободы района Локтево около пяти часов утра. На месте работает полиция, подробности пока не разглашаются, но, как стало известно из надежных источников, в кармане убитого обнаружен деревянный кубик с буквой «Т», что позволяет сделать вывод о причастности к этому убийству так называемого «хмелевского маньяка».

– Как легко люди разбрасываются эпитетами, – пробормотал Борис, переключая канал. – Надо же – и имя уже дали. Похоже, придется снова наведаться в прокуратуру, но сперва… – он взял телефон и позвонил Ник Нику. – Слушайте, патрон, – сразу начал он после приветствия, – тут вот какая штука приключилась… я, кажется, удостоверение свое дома забыл, а следачка местная без него говорить со мной отказывается наотрез. Может, вы все-таки прокурору звякнете, а? Иначе я все задание завалю, а тут уже третий труп нарисовался.

– Борька, ты в своем уме вообще?! – возмутился главный редактор.

– Ну, так вышло, Николай Николаевич, не ехать же обратно теперь. Виноват, осознал, искуплю. Так позвоните?

– Веревки ты из меня вьешь, – вздохнул тот. – Позвоню, надо же выручать тебя теперь… только смотри – чтоб материал был!

– Обижаете.

Не особенно надеясь на всесильность главреда, Борис сделал еще один звонок в Москву, на этот раз – другу их семьи, у которого имелись связи покрепче и повыше, чем у Ник Ника.