Борис мог поклясться, что никогда у него не было такой одежды, однако мальчик странным образом будил в нем воспоминания, не совсем четкие, но почему-то очень болезненные. И тогда Борис понял, в чем дело. Не так давно он разбирал документы в отцовском сейфе, искал что-то из своих старых записей, которые всегда хранил там, и вдруг наткнулся пальцами на какой-то выступ в задней стенке сейфа.

Вывернув все бумаги на пол, он вооружился налобным фонарем и тщательно исследовал странную находку. Это оказалась дверь с едва заметной скважиной для ключа, которого, разумеется, на связке не было.

Но Борис еще в школе научился открывать замки при помощи обычной шпильки, потому и сейчас это не составило большого труда. Он не боялся, что его застанут за этим занятием – родители жили на даче, проводили так отпуск, и дома он был один.

Когда дверка открылась, Борис обнаружил за ней еще одно отделение, в котором лежала папка с документами.

Расположившись на отцовском диване, Борис открыл ее и до самой ночи читал пожелтевшие бумаги, из которых выяснил, что на самом деле никакой он не Боря и к фамилии Нифонтов не имеет никакого отношения, кроме формального.

Название города, в котором родился, название улицы, где проживал, а также имена настоящих родителей он выписал на отдельный листок, папку убрал назад, замок запер, как смог, и вернул все лежавшие в сейфе бумаги обратно.

О том, что близкий друг отца дядя Игорь когда-то служил в этом самом Хмелевске прокурором, Борис знал, да тот и не делал секрета из своего прежнего места службы.

Во время очередного семейного застолья изрядно подпивший дядя Игорь расслабился настолько, что ответил на все вопросы Бориса, сидя с ним в его комнате и попивая коньяк, который Борис достал из своего шкафа.

Назавтра дядя Игорь ни словом не обмолвился об этом разговоре, потому что проснулся с тяжелой головой и совершенно не помнил, как вообще оказался у Нифонтовых.

Флунитразепам Борис приобрел в одной из поездок за границу, много читал об этом препарате, однако применять не собирался – проблем с женщинами не было, чтобы накачивать их подобной дрянью, а вот с дядей Игорем сработало.

Все худшие подозрения подтвердились, и Нифонтов впал в депрессию. Вся его жизнь – ложь.

Все, что ему говорили родители, – ложь. Да и сами родители, по сути, ложь – они ему никто. Более того – они постарались стереть его, настоящего, чтобы получить такого сына, какой подходил бы им по положению. Его подвергли многочисленным экспертизам и обследованиям, изучили психический статус, оценили вероятный уровень интеллекта – ну, еще бы, в семействе Нифонтовых никак не мог появиться ребенок с плохим набором генов. И дядя Игорь помог им в этом, а заодно, видимо, и попытался успокоить болевшую совесть.