Полина стояла в лучах солнца, зажмурившись и подняв вверх голову, словно ловила последнюю возможность побыть на воздухе. Впереди ждала неизвестность.

Журналист

Следователь стояла возле шлагбаума совершенно одна, попав в яркое солнечное пятно, и, подняв вверх голову с поднесенной к уху трубкой мобильного, смотрела на небо.

Борис наблюдал за ней из-за клетчатой шторы кухонного окна. Рядом на табуретке сидела, вся сжавшись, Виталина.

– Все, Виталина Дмитриевна, через пять минут сможете уйти, – сказал Борис, наблюдая за тем, как Каргополова идет к подъезду.

 – Дам вам дружеский совет – никогда не открывайте двери случайным знакомым, что бы они при этом вам ни наплели.

Она не ответила, только всхлипнула. Час назад она действительно настежь распахнула дверь в ответ на его фразу, что он нашел ее паспорт, и ей даже в голову не пришло, что это вранье. Никакого паспорта он не находил, а при наличии нужных знакомых просто пробил адрес, благо имя это встретилось в городе Хмелевске ровно один раз.

Борис не собирался причинять ей вред, ему нужна была ее сестра – и все. Четкого плана пока не было, но в том, что из этой квартиры он живым не выйдет, Нифонтов понимал прекрасно.

Самоубийц он презирал, однако в ситуации, подобной этой, такой выход уже не казался малодушием. Но напоследок очень хотелось выговориться. Он несколько месяцев носил в себе груз, от которого мечтал избавиться хотя бы перед смертью. Он успел сделать почти все, что задумал, и черт с ней, с этой Негрич и ее теткой, пусть живут. Он отомстил главному – Пострельцеву, вот пусть теперь остаток жизни поливает цветы на могилах дочери, сына и брата.

За могилой его настоящих родителей никто не ухаживал, Борису с большим трудом удалось найти ее на старом кладбище – ни надписей уже прочесть было нельзя, ни фотографий – они просто выгорели.

«Интересно, как вытянется лицо маменьки, когда ей сообщат, что Боренька ее любимый, не моргнув глазом, прирезал пять человек? – кусая нижнюю губу, думал Нифонтов. – Отец-то, понятно, так и скажет – надо было его сразу после аварии в тюрягу отправить, пусть бы посидел, подумал. А вот маменьке тяжело будет – это ж какой удар по репутации.

Сволочи, они мне жизнь сломали, вот теперь пусть и расхлебывают».

В дверь позвонили, и Виталина дернулась, но он быстро взял ее за руку и проговорил:"

"– Без дураков, ладно? Идем, отпираем, впускаем, но делаем все быстро, поняла? – она закивала мелко, как курица, клюющая корм. – Отлично, идем.

Каргополова спокойно вошла в квартиру, сняла плащ, повесила сумку на вешалку:

– Оружия у меня нет.

– Вы вряд ли успели бы им воспользоваться. Ну что, Виталина Дмитриевна, вы можете уйти.