Она стремительно пересекла кабинет, развернула Алису в кресле лицом к себе и, чуть наклонившись к ее лицу, спросила:

– Отвечай быстро, это важно. Когда ты виделась с Нифонтовым?

– Сегодня… – оторопев от неожиданности, пролепетала Алиса. – Сегодня утром…

– Ты сказала ему о том, что Негрич отпустили?

– Что?! Кто это?

– Не юли, Алиса, дело серьезное, можешь пойти как соучастница. Ты говорила Нифонтову о задержании Негрич и о том, что ее отпустили?

– Я не знала, что ее отпустили… я и о задержании случайно узнала, даже без фамилии… просто слышала, что женщина…

– И об этом ты сказала Нифонтову, так?

– Нет… мы как-то вскользь обсудили, что убийцей и женщина могла быть, вот и все… я не говорила…

– Что он тебе сказал сегодня утром?

– Н-ничего… я уехала на работу, когда его не было еще… он на пробежку ушел… – пробормотала Алиса, опустив глаза и стараясь спрятать от пристального взгляда Полины покрасневшее лицо.

– Когда вы должны снова встретиться?

– Я просила его позвонить в обед…

Полина вскинула глаза на круглые часы в простенке между окон – время близилось к половине первого, обед у Алисы начинался в час.

– Подождем… мобильный у тебя где?

– Он у меня, – раздался голос прокурора, и Алиса удивленно вскинула голову. – Да-да, не пугайся, я в него не заглядывал, но он у меня в кармане, – прокурор полез в карман брюк и извлек мобильный в ярко-красном чехле. – Пока никто не звонил.

– Подождем, – повторила Полина, чуть оттолкнув кресло Алисы от себя.

– Как ты, Алиска, посмела приказ-то нарушить? – вздохнул прокурор, отставив пустую чашку на столик. – Так этот пижон приглянулся? Он уедет, а ты останешься.

– А уехать он может не в Москву, если ты еще не догадалась, – вмешалась Полина, довольно бесцеремонно отодвинув жалюзи на окне и открыв форточку, чтобы закурить. – А если выяснится, что именно от тебя он информацию получал…

Алиса заплакала, закрыв руками лицо:

– Я ничего ему не говорила… мы просто встречались… он пытался вопросы задавать, а я не отвечала… честное слово… он не мог кого-то убить, он добрый очень… у него мама актриса, он ее очень любит… он не убивал…

– Не реви! – велела Полина, вынимая сигареты и игнорируя направленный на нее возмущенный взгляд прокурора.

Алиса захлебывалась слезами и ничего вразумительного сказать не могла, только бормотала о том, что Нифонтов никого убить не мог.

Полина поняла, что сейчас девушку лучше оставить в покое и дать ей прийти в себя. Ей было ясно, что ждать звонка от Нифонтова не стоит – если журналист не глуп, а он явно не глуп, если ухитрился провернуть такую операцию, то уже выехал из города. Или еще не выехал, но сделает для этого все.