Черт! Какая-то натуральная фобия у меня на это словцо выработалась!

— Вань, а откуда у тебя это слово — круто?

— Папа так говорит.

Ну естественно. Само собой. Что-то я…

В дверях кухни возникает Маша, некоторое время молча с нехорошей усмешкой на лице следит за нашими с Ванькой действиями, а потом также молча удаляется.

Приготовленный нашими совместными усилиями суп съедается подчистую. Ванька трижды просит добавки и отваливается от стола с таким видом, как Шарик-Бобик от своей миски после того, как где-то пропадал целый день. Кстати, с Ванькой мой пес подружился самым наилучшим образом. Встретившись вылизывает ему всю физиономию, благо тянуться высоко не надо. Иван строгим голосом кричит Шарику-Бобику: «Фу!», тот, естественно, на его команды не реагирует. В итоге оба счастливы совершеннейшим образом."

"При помощи Славы мы изготовили Шарику-Бобику шлейку с длинными постромками. Теперь нашего пса можно впрягать в санки. Развлечение оказывается изумительным. В первую очередь для меня. Бегаю с поводком Шарика-Бобика в руках следом за ним и привязанными к нему санками с Ванькой до полного изумления. В студенческие годы столько не бегала, сколько сейчас. В итоге несмотря на мой старушечий статус и подступивший вплотную климакс чувствую себя замечательно.

Вечером вернувшийся с работы Евгений Васильевич, сняв пальто и ботинки, прямым ходом идет на кухню и останавливается перед меню, которое составили мы с Ванькой. Забавно… Откуда он?.. Хотя, что это я! Наверняка Маша нажаловалась. Ей, как видно, стучать привычнее, чем мне. Ну точно! Вот и она! Вбегает в кухню как-то картинно заламывая руки и почему-то приседая. И голос из хамовато-самоуверенного неожиданно превращается в угодливо-заискивающий.

— Ну вот! Что я вам говорила, Евгений Васильевич, миленький! Отравит ребенка, а я отвечать буду. У меня-то диплом, а у нее?..

Ванька, который в этот момент пьет молоко и уплетает испеченный нами яблочный пирог смотрит на происходящее широко раскрыв глаза. Даже жевать перестает. Наконец его отец, внимательно прочитав меню поворачивается в нашу сторону. Жду его реакции с невольным трепетом. Видела же, в каком виде из его кабинета после совещания выходили подчиненные. А тут ведь — чистой воды самоуправство.

— Ты что это ешь?

Ванька, у которого рот набит пирогом, в ответ только тычет в отца зажатым в руке куском. Тот меряет откушенный с одной стороны примятый квадратик недоверчивым взглядом и обращается уже ко мне:

— А еще есть?

Киваю. И так же молча отрезаю от пирога, укрытого чистым льняным полотенчиком, добрый ломоть и ему. Осматривает его придирчиво. Потом откусывает, стараясь не обсыпаться сахарной пудрой, сначала жует медленно, потом челюсти его принимаются двигаться быстрее.