Даже вздрагиваю, за этими своими размышлениями забыв, что все еще стою на пороге домика у ворот. А вот такое прощать уже нельзя.

— Разве мы с вами, Маша, уже перешли на «ты»? Что-то не припомню такого.

— А мне на этого особого разрешения не надо. Тоже мне барыня…

— Не барыня. Но впредь прошу не забывать говорить мне «вы» и обращаться по имени отчеству. Надежда Николаевна, если вы запамятовали.

— Да пошла ты!..

Дверь захлопывается прямо у меня перед носом. Ну здорово! Пока иду назад в большой дом, до меня наконец-то доходит, из-за чего такая острая реакция на мою вполне невинную просьбу — все равно ведь именно Маша и Слава занимаются тем, что закупают в дом продукты. Я, предложив Ваньке самим готовить себе еду, влезла на исконную Машину территорию. Покусилась на ее кусок пирога. За готовку ей ведь, наверно, доплачивают отдельно… Вот черт!

Возвращаюсь к Ваньке. Пока я ходила к Маше, он успел разрисовать составленное нами меню. Теперь по нему ездят танки, летают самолеты и пестрят взрывы. Не совсем кулинарная тема, но разве это главное?

Торжественно относим меню на кухню, прикрепляем магнитиком к холодильнику и все-таки несмотря ни на что принимаемся готовить наш первый совместный обед. Благо в холодильнике и в подсобке необходимые продукты нашлись. Пока размораживается фарш, чищу картошку. А чтобы Ванька не заскучал рассказываю ему сказку. Придумываю их сама. Начала еще тогда, когда мои мальчишки были маленькими. Им нравилось ужасно. В первую очередь потому, что можно было самим влиять на развитие сюжета. Они мне заказывали про кого хотят сказку, что в ней должно произойти, и чем дело кончится. Другое дело, что я, естественно, хулиганила и все время вводила новых персонажей, которые до крайности затрудняли и усложняли сюжет…

Вот и сейчас, сижу и рассказываю Ваньке историю про пса Шарика-Бобика. Про то, как во время прогулки он познакомился с настоящим, всамделишным Дедом Морозом, который, ясное дело, прекрасно говорил на собачьем языке. В качестве «собачьего» (да простят меня полтора миллиарда китайцев) использую язык Поднебесной. Почему нет? Так, в игре и кое-что из этого языка мальчишка запомнит. Отец Ваньки зря отказался от того, чтобы его сын учил этот язык. За ним — будущее.

Фрикадельки Ванька делает сам. Своими маленькими ладошками катает мясные шарики и аккуратно складывает их на деревянную досочку. Когда картошка с морковкой сварились, запускаем в суп наши фрикадельки.

— Теперь следи за ними. Как всплывут, значит готовы.

— И мы их будем есть?

— Еще как!

— Круто.

Опять это словечко. Произнесенной с той же, знакомой мне интонацией. И опять от него мутит. Остро, сразу. Делаю глубокий вздох. Вроде становится легче.