У всех было отличное настроение, всех радовала недавняя победа, каждому хотелось шутить, балагурить. Однако Серовол понимал, что за словесной разминкой последует серьезный разговор, а он не был готов к такому разговору, так как поиски забравшегося в отряд шпиона пока что не дали никаких результатов. Что ж, пусть помогут… Может быть, кто‑нибудь подскажет интересный ход, подметит свежим глазом то, что ускользает от него.

— Так, предоставим слово Сероволу, —сказал Бородач, разглаживая обеими руками холщевую скатерть на столе. — Первое: что у немцев? кого прислали на место покойного? Давай!

— Пока что командует заместитель Гильдебрандта—-унтерштурмфюрер Белинберг. Впрочем, он уже обер. Повысили…

— Странно… — поджал губы Высоцкий. Комиссар также был удивлен этим известием.

— Что, постарше чином не нашлось? Сейчас у них безработных штурмбаннфюреров полным–полно. Оккупированная территория ведь сокращается с каждым днем.

— Заменят, — уверенно сказал Бородач. — Поставят какого‑нибудь опытного, матерого обертрахтарарахфюрера. Они нам Будовляны не простят…

— Возможно, уже заменили, но Белинберг оставлен как ширма, — продолжал Серовол. — Дело в том, что в Княжполе появился какой‑то загадочный тип. Какой‑то фольксдойче, мужчина лет сорока. Называют его Гансом. Держит себя весьма самоуверенно. Два раза в день заходит в кабак. Пьет стаканами, но не пьянеет. Говорит на местном диалекте с легким акцентом. Откуда прибыл, где остановился — неизвестно. Был замечен рано утром возле дома гестапо, выходил на улицу из калитки.

— Думаешь, важная птица? — поднял брови командир отряда.

— Узнаем в самое ближайшее время. Приказал Верному вести наблюдение за ним.

― Добре. Второе: кого взял под увеличительное стекло в отряде?

— Ничем особым похвалиться не могу, — сокрушенно качнул головой начальник разведки. — Помните, перед походом на Будовляны мы потребовали, чтобы все командиры проследили, не отлучается ли кто из бойцов ночью.

— В эту ночь отлучался только один Домбровский, — печально вздохнув, сказал Колесник. — Он в Будовлянах убит. Тут девчонка одна так по нем, бедная, голосила — сердце мне все изранила. Хороший, отважный был боец.

— Прекрасно сражался в последнем бою Домбровский, — поддержал комиссара Высоцкий. —Первый гранату в караульное помещение бросил.

— Домбровский остается у меня невыясненным… — сказал Серовол и стиснул зубы.

— Как так? — возмутился на этот раз Высоцкий. — Человек погиб в бою, а вы и мертвого его подозреваете?

— Разве шпион застрахован от пули? В бою могут убить. Свои… На лбу у него не написано, что он их агент.

— Подожди, капитан, — вмешался Бородач, которому было неприятно, что начальник разведки все еще подвергает сомнению патриотизм погибшего бойца.