Один – бьет, второй – защищает. И первый бьет, чтобы заставить «полюбить» второго.

Она вскинула голову и натолкнулась на предупреждающий взгляд старшего мужчины. Прикрыла глаза, повинуясь его невысказанному приказу.

– Юра, со мной все хорошо. Ничего страшного не произошло.

– Как же так…

– Что сказал врач? – перебил их Виктор Валерьевич, подходя к бару и наливая себе виски. Он ослабил галстук и сбросил пиджак. Зоя автоматически отметила, что он всегда одет официально – даже в сильную жару носит пиджак и галстук.

Мальчик Юра опустился на диван рядом с ней и уставился в пол, покрытый белоснежным ковром с пушистым ворсом.

В комнате повисла тишина, которая испугала Зою сильнее, чем гнев политика. Чем это вызвано – она не понимала. Ее сердце забилось, как у пойманной птахи. Она даже забыла о боли в животе.

Что-то в фигуре мальчика Юры насторожило ее. Что-то, чего Зоя предпочитала никогда не замечать.

Интуиция ее берегла. Выставила щит. Бессознательно Зоя бежала от осознания чего-то страшного. Чего-то апокалипсического.

– Полгода.

Одно слово.

Его смысла Зоя в первое мгновение не поняла.

Стакан треснул в руках Виктора Валерьевича, но он не заметил, ни как жидкость, смешавшись с кровью от пореза, потекла по его сильным рукам, ни как вздрогнула Зоя.

– Как… полгода? – выдохнул он растерянно.

– Вот так, батя. Через полгода я умру…

Глава 11

– Зоя!

Чужой голос прорывался сквозь черную пелену, застлавшую сознание и удерживающую в плену.

Не получалось.

– Зоя! Проснись! Зоя, ты слышишь меня?

Она застонала, не желая ничего слышать и понимать. Проваливалась во мглу, и это ее устраивало. Там, в кромешной тьме, нет боли. Там никто не бьет, не принуждает.

Но тот, кто звал ее, отличался завидной настойчивостью. Тряхнул за плечи, заставляя открыть глаза.

– Больно… – вырвалось у Зои. Голова была тяжелой, точно в нее залили расплавленный свинец, глаза резало, горло саднило.

Что произошло за то время, пока она спала?

Спала?

Она спала?!

Или…

Или снова, без ее ведома, погрузили…

Она попыталась вскочить, не в состоянии сориентироваться.

И сразу же крепкие руки сжали чуть сильнее.

– Зоя, все хорошо! Это сон! Кошмар! Зоя, вернись ко мне! Посмотри на меня! – Властный мужской голос наконец достучался до сознания.

Зоя вскинула голову и натолкнулась на цепкий взгляд Юлиана Варшавского.

И если бы увидела, что он снова смотрит с привычным высокомерием или снисходительностью, точно она человек второго сорта, сдержалась бы.

Если бы не заметила в его взгляде искренней обеспокоенности, смогла бы справиться.

А тут ее прорвало.

Всхлипнув, кинулась к нему на шею.

Вцепилась в его плечи, точно те были спасательным кругом.

Из горла, саднящего от криков, вырвался всхлип.