Она кокетничает?!

Да она проявляет элементарную вежливость! И все!

Но… теперь в Зою ворвалась ярость. Не ее. Ярость тихая, хорошо контролируемая и сдерживаемая.

Зоя поморщилась и попыталась вырвать руку.

– Отпусти, синяки будут.

– Не будут. Не беспокойся.

Видимо, на этом разговоры закончились, потому что дорожная сумка перекочевала в руку Владимира, а ее не слишком деликатно повели к гланжу.

Зоя не сопротивлялась. Пусть делает что хочет! Пусть злобствует! Пусть измывается!

Она стерпит. Она все снесет.

В гланже Варшавский устроился в соседнем с ней кресле и сразу же погрузился в чтение бумаг.

Зое ничего не оставалось, как уставиться в окно и постараться ни о чем не думать.

Не так она рассчитывала улететь с Варгаса.

Не с отчаянно сдерживаемыми слезами.

Не с тоской в сердце.

Несколько раз мрасс отрывался от бумаг и бросал недовольные взгляды, которые Зоя игнорировала.

Не замечает она его!

Просто не замечает.

На лайнере было так же. Зоя, вытащив ноутбук, нашла в библиотеке книгу автора, жившего в ее время, и принялась читать. Первые страницы пришлось перечитывать раз пять, прежде чем она вникла в суть романа.

По-другому не обращать внимания на мрасса не получалось.

Возвращение на Землю проходило в полном молчании и пренебрежении друг к другу. Под конец полета Зою трясло. Хотелось подойти к Юлиану и залепить ему оплеуху. Стереть высокомерно-пренебрежительное выражение с его красивого лица. Как же она ненавидела его в тот момент! Играет с ней как с игрушкой! Ни во что не ставит! Неужели то, что было на Варгасе, для него лишь развлечение? Расслабился, и только?

Первым, кого Зоя увидела, когда вошла в дом мрасса, была Алисия.

Не сдержав душевного порыва, девушка обняла кухарку.

– Алисия, а мне можно кофе? И покрепче? – попросила она, чувствуя, как усталость валит с ног.

– Никакого крепкого кофе.

Мрасс был на страже.

Зоя медленно разжала объятия и повернулась к нему. Он проходил мимо и не собирался задерживаться в холле.

– Господин мрасс! – окликнула она, и это холодное обращение заставило его остановиться. Спина выпрямлена, плечи напряжены. Холодная эмоциональная война все-таки и его задевала за живое. – Будешь теперь контролировать, что я ем и пью?

– Потребуется – буду.

– С какой стати?

Резкий поворот головы, и взгляд, полный гнева.

– С такой, милая, что крепкий кофе противопоказан при беременности.

Алисия ахнула и поспешила зажать рот рукой.

У Зои подогнулись колени.

– Откуда ты знаешь, что я беременна? – тихо, с надрывом спросила она.

– Не знаю. Но завтра едем на обследование.

Приказной тон оказался последней каплей, переполнившей чашу терпения.

– Какого черта, Варшавский? – взорвалась она.