Платон вспыльчивый и ненавидит ложь. Я это знала.

Вопреки разливающемуся по венам страху, когда Платон тянет мои волосы еще сильнее, с моих губ срывается протяжный тихий стон.

Зрачки Платона расширяются. Его тело все еще отзывается на мои стоны, несмотря на то, что мозги уже считают иначе.

— Каждую чертову минуту, пока вертела передо мной задницей, ты знала, кто я такой. Так какого хрена ты переспала со мной, Лея?"

"Хватка на моих волосах становится болезненнее, и я делаю рваный вдох широко раскрытым ртом.

— Захотела и переспала, что тебя так удивляет? И челюсть у меня и правда болит. Ты ведь не церемонился, когда думал, что перед тобой какая-то безотказная девка, не так ли?

— Я был лучшего о тебе мнения, Лея.

— Когда именно? Пока трахал меня в рот?

— Когда не знал, какая ты на самом деле. Я бы не позволил своей дочери дружить со шлюхой.

От обиды воздух сгорает в моих легких, а глаза начинает жечь.

— Мне хотя бы не нужно платить за секс, Платон. А тебе, видать, женщину иначе и не впечатлить, да? Только банковским счетом.

— Скажи еще, что тебе не понравилось, — рычит он. — Давай, соври, что не ты кончила почти три раза и потом просила еще.

—. Знаешь, другие мужчины хотя бы интересовались и моим удовольствием тоже, а не только гнались за собственным. Все-таки твой возраст, Платон, дает о себе знать! Ты честно старался, пусть и недолго.

Бью по больному.

И мне ни капли не стыдно.

Потому что нечестно, что он так сильно злится на меня, как будто это я набросилась на него и увезла в отель, где дала волю своим темным фантазиям.

Это и его ответственность тоже. И если для Платона нормально спать с первой встречной, обходясь без имен, для меня — нет.

Но он может думать, что хочет. Доказывать ему обратное я не буду. Все равно не поверит.

— Если хоть слово скажешь моей дочери или намекнешь на то, что между нами было…

— Не волнуйся, — отрезаю. — Не стану я болтать о твоих пристрастиях направо и налево. И уж тем более не буду обсуждать это с Юлей. Ее чувства меня волнуют куда сильнее, чем твои.

Платон разжимает пальцы и отпускает меня.

После щелкает пальцами, и развеселая музыка в комнате моментально стихает. Вот бы так раньше.

Он уходит, и при виде его спины мой желудок наполняется едкой кислотой. Сейчас для меня абсолютно все кончено.

— Пап, все в порядке? — дверная ручка начинает плясать и дергаться.

— Замок заклинило, Юль, — громко отвечает Платон. — Я ж тебе говорил, что он барахлит!

Он тоже для виду дергает ручкой, потом беззвучно щелкает задвижкой, и дверь, как по волшебству, распахивается.

Платон уходит первым и не оборачиваясь, а я прошу у встревоженной Юли пару минут, чтобы сходить в туалет прежде, чем присоединюсь к ним в столовой, но сама не могу сдвинуться с места, когда остаюсь одна в опустевшей комнате.