Будто не два часа, а целую жизнь я провела в том номере, задыхаясь и извиваясь под его тяжелым жестким телом.

— Когда я приехал в аэропорт, — вдруг говорит Костя, — Сара Львовна сказала, что ты, Лея, умчалась к зубному.

Точно! Больной зуб!

Мама ненавидит зубную боль, и только этот довод мог смягчить ее сердце, чтобы отпустить меня восвояси сразу после приземления.

Мне претит врать лучшей подруге, но ей лучше не знать всей правды. Не хочу, чтобы Юля смотрела на меня с такой же смертельной обидой в глазах, как сейчас Платон.

Однажды я и так не смогла скрыть от Юли, что кем-то увлечена, но я так и не нашла в себе смелости сказать, что убиваюсь по ее отцу. Только сказала, что мы с ним вместе никогда не будем, и Юля все сделала за меня.

Сама предположила: «Неужели он женат, Лея?!»

Мне оставалось только согласиться.

Не могла же я сказать, что дело в том, что он на тринадцать лет меня старше, а еще, Юль, это твой отец!

Я не хочу терять Юлю.

А что касается Платона… Невозможно потерять то, что никогда тебе не принадлежало, так ведь?

— И как, вылечили тебе зуб, Лея? — возвращает меня к реальности Платон.

Не стоило ему говорить про деньги после секса.

— Ох, это было ужасно! — мстительно отвечаю ему. — Худшее событие в моей жизни. Надеюсь, забыть эти два часа как можно скорее! Все это время я просидела в кресле с широко раскрытым ртом! Стоило мне только сомкнуть челюсти, как доктор тут же кричал: «Откройте рот. Шире! Еще шире!»

Судя по потемневшему лицу Платона, жить мне осталось недолго."

"— Извращенец какой-то! — ужаснулась Юля. — Наверное, воспользовался тем, что в его кресле оказалась такая красивая девушка!

— Юль, не держи Лею в прихожей, — напоминает Костя. — У нее и так был тяжелый день, а еще этот зубной…

— Да хватит уже о зубных, — шипит Платон.

Вид у него такой, будто ему вырвали все тридцать два зуба и без анестезии.

— Идем, Лея! Костю ты уже знаешь, моего папу тем более…

И теперь даже лучше, чем ты можешь себе представить, Юль.

— Но есть кое-кто еще, с кем я так давно мечтала тебя познакомить!

* * *

Я не была в квартире Дмитриевых целых шесть лет, пока жила в Израиле. И сейчас, когда Юля тянет меня вглубь квартиры, с ревнивым интересом изучаю цвет стен и расположение мебели. Будто проверяю, изменила ли обстановку Оксана, которая была какое-то время хозяйкой этого дома.

Но все осталось таким же, как я и запомнила. Ну почти.

С удивлением замечаю перекошенные дверцы кухонного гарнитура и потрепанные обои в столовой. Комнате не помешал бы косметический ремонт, а мебели — хороший мастер. Но все меркнет, когда я вижу овальный дубовый стол в центре комнаты.

Как и на все праздники, которые я помню, у Дмитриевых уже накрыт стол, а от ароматов еды рот наполняется слюной.