Мы оба отводим глаза. Приносят кофе.

— Что ж она врала-то, — говорит Яшин. Бросает задумчивый взгляд на меня. — Я спрашивал у нее о тебе напрямую.

— Все врут, — просвещаю его. — Постоянно. Она так решила когда-то и придерживалась легенды. Вероятно, были причины. Свою вину не исключаю. Тебе нужно простить ей эту ложь. Подумай о том, какая на Марине лежит ответственность.

Она выбрала тебя. И доверяет тебе не только себя, но своего ребенка. Подумай, как много это значит.

Алексей трет лицо и откидывается на спинку кресла. Краснеет. Нервно оглядывается.

— Пздц. Я думал, папаша где-то в Штатах и никто никогда о нем не услышит.

Что теперь делать, не представляю вообще.

— Мне еще жене рассказывать, — хмыкаю я.

Яшин улыбается, а потом смеется. Я тоже слегка улыбаюсь. Но беру себя в руки и продолжаю:

— Сейчас мне нужно улететь: дела в Москве. Отложить не выйдет, да и, наверное, спешка тут ни к чему. Но в понедельник я буду в Ростове, мы с Кузнецовой займемся бумагами. Это будет не свидание, а необходимость. Переубеждать ее не нужно. Будет плохо тогда. А дальше... Ребенок маленький, периодически мы будем проводить время я-Мира-Марина.

Надеюсь, что в будущем я смогу брать к себе одну Миру.

Алексей молчит, пьет кофе. Думает. Потом вдруг произносит:

— Ты точно уверен, что хочешь участвовать в жизни Мирославы? Впереди выходные, подумай. Мы с ней отлично ладим. Все может быть по-прежнему. Я не против заботиться о Мире, деньги у меня есть. Я хорошо к ребенку, насчет этого не волнуйся. У тебя своя семья, свои проблемы. Может, некоторые тайны нужно оставить тайнами?

Внутри звенеть начинает. Они втроем неплохо ладят. Перед глазами краснеет. Неделю назад я и подумать не мог, что у меня есть дочь.

Наша с Мариной дочка. Всё это время.

Мирослава меня не знает, более того — боится. Зато не боится вот этого, сидящего сейчас напротив мужика.

Которого Марина, судя по всему, очень любит и которому доверяет. Ребенок это чувствует и к Яшину тянется.

Ко мне — нет. Не заставлять же насильно?

Яшин давным-давно знает Мирославу. Он часть ее жизни.

А я не знаю ничего, кроме того, что она любит крутиться в платье и ходит в садик.

Каждый раз, когда кажется, что у нас с Мариной возможно обычное спокойное общение, она выдает такое, что на части разрывает.

— Уверен, — произношу спокойно. — Мы взрослые цивилизованные люди, при должном старании все получится.

На сотовый падает несколько сообщений, это по работе. Я не спешу читать. Жду реакцию собеседника.

— Мне нужно переварить эту информация, Данил, — наконец произносит Алексей. — На такое я, честно говоря, не подписывался, — добавляет, стреляя в меня воспаленными глазами.

— Понимаю. — Я поднимаюсь с места. Пульс частит. Кажется, в глубине души, где-то внутри-внутри, я не хочу уезжать из Сочи сегодня.