Мне вообще не интересно, чего Бусик планирует сделать Арине сейчас. Потому что и так все знаю, наперед. Нихера не сделает. Будет ныть и ползать у ее ног, слабак малахольный.

Не, так-то, по жизни, мой друг детства вообще не слабак. Он, как бы, наоборот, кмс по греко-римской, крепкий и вполне нравится бабам. Но вот не повезло. Вперся с эту шалашовку Арину прямо с первого курса, и никакие мои разоблачения и даже битье влюбленной рожи не помогают уже третий год…

И не помогут, похоже. Отец сказал, что эту хрень можно только пережить…

Я спускаюсь вниз, в беснующуюся толпу, думая про мрачного Бусика, оставшегося наверху. Никогда, никогда, блядь, со мной такой хрени не случится! Никогда!

Женщины – это зло, их надо трахать и бросать. Мне так отец не говорил, это я сам допёр со временем. А как в нашей квартире поселилась Марта, началась адская херня с предложениями стать серьезней, найти нормальную девочку… И я уже подумываю, что надо реже общаться с родаками, а то сам не замечу, как подпишусь на это гиблое дело.

Бусик – уже конченый для общества мудак, но взрослый и вполне разумный, не слабак, так что должен это все пережить… А я должен подготовиться к зачету на завтра.

Толпу разрезаю смело, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, потому что голодные бабы – это полный трэш. Только зацепись глазами за кого-нибудь, и все – порвут на части.

Меня периодически тормозят, лапают, не стесняясь совершенно, вот что значит Восьмое марта! Офисные девочки вышли на охоту! А тут я – весь такой смазливый и на стиле. Марта говорит, что у меня взгляд такой, что женщине трудно устоять, в отца, типа, весь.

Не знаю, взгляд как взгляд… Я в курсе, что выгляжу хорошо, постоянный спорт и хорошая наследственность делают свое дело. На отца, вон, бабы до сих пор вешаются. А ему за сорокет уже, старик совсем…

Так что я вполне понимаю, что без проблем мог бы отсюда уйти с девочкой, а, возможно, и не с одной…

Но не хочется. Это напрягаться, разговаривать, за базаром следить, потому что женщины в этот праздник очень уж обидчивые, не то ляпнешь, все губы дуют сразу… А оно мне надо? И зачет, опять же…

Сначала я замечаю ее грудь. Верней, не так, не грудь, а ГРУДЬ. Охерительную. Самого правильного, третьего размера, она так светится в лучах прожектора, так внимание привлекает, что невольно слепну, ничего вокруг не видя.

Только их, идеальные сиськи, упрятанные под безразмерную футболку, без лифчика, потому что слишком уж свободные. И соски торчат.

Моргаю пару раз, не сводя глаз с ослепительного во всех смыслах зрелища, и только спустя минуту вокруг выдающихся сисек начинает прорастать картинка.