Тебя бы не нашли. Но Варя решила иначе. Она не хочет пачкаться твоей смертью, старый козёл. Поэтому сейчас мы поступим так.

Сазонов начинает дёргаться остервенело, сдирая наручниками кожу на запястье до самого мяса. Он швыряет в меня все предметы, до которых дотягивается. Смотрится смешно и убого.

Жду, пока закончится его истерика.

Он замирает через несколько минут, полностью обессиленный, с пенящейся слюной на губах, дышит загнанно, со свистом.

– Мы поступим так, – повторяю я. – Сейчас в палате наведут порядок и пригласят юриста. Ты подпишешь все необходимые бумаги, в том числе, и на развод.

Подписывать придётся много, старый хрен. Поэтому разминай свои пальцы!

– Не подпишу. Ничего не подпишу. Ничего! Иди ты на хуй!

– Не подпишешь, заживо сгниёшь в этой палате. Из-под тебя даже утки не станут выносить. Сдохнешь в собственных нечистотах. Советую тебе не упрямиться. В конце концов, у тебя есть старые родители, о которых некому позаботиться, кроме тебя.

Сазонов замирает, потом снова матерится, но выдыхается очень быстро, выплюнув желчно:

– Хочешь, чтобы я подписал бумаги? Я подпишу их только после того, как поговорю с Варей.

Лично!

– Захлопнись, урод. Ты не увидишь её. Ни за что. Только через мой труп.

Сазонов тянет время, сыплет угрозами. Но в итоге понимает, что выхода нет и Вари ему не видать, как собственных ушей без зеркала.

– Думаешь, это конец?!

– Думаю, да.

– Я выпутаюсь из этой ситуации!

– Сомневаюсь. У тебя есть только один выход – подписать все бумаги и довольствоваться той возможностью, что так щедро подарила тебе Варя – возможностью на жизнь.

– В стенах этой больницы?!

– Да.

Психлечебница для богатеньких.

Откровенно говоря, здесь не так много пациентов, которым нужна психологическая помощь, это лишь ширма. Гораздо больше неугодных жён и мужей, престарелых родителей, ненужных родственников, от которых необходимо избавиться, но не хочется брать грех на душу.

В итоге Сазонов согласился.

Но перед этим Вадим основательно испытал моё терпение на прочность ещё несколько раз, пытаясь вывести из себя.

Ничего не вышло.

Его слова и угрозы – лишь пустышки.

Вадим Сазонов много умничал, но не понял одного: окружая себя близкими людьми, даже подчинёнными, нужно всегда оставаться человеком, а он вёл себя, как высокомерный кретин.

К тем, кто был ниже его по статусу, относился со снобизмом и откровенным пренебрежением, многих держал в кулаке страхом, угрозами. По нему никто не будет скорбеть и скучать, кроме родителей.

Сазонов подписал все необходимые бумаги.

Последний росчерк даётся ему с большим трудом. Он больше часа сидит над подписанием бумаг о разводе с Варей.

Приходится поторопить его.

Но он всё равно по миллиметру движет ручкой по бумаге.