– И никто не пострадает.

– Я… не пойду. Не могу. Я же не люблю тебя. И никогда не полюблю.

– Полюбишь, девочка. Ты меня полюбишь…

Он расставляет руки широко и шагает ко мне, улыбаясь мягко-мягко, но глаза мерцают жадным и холодным огнём.

– Ну же. Обними меня. Обними крепко, по-настоящему. Я тебе всё прощу. Всё-всё, – соблазняет низким, проникновенным тоном. – Обещаю.

– Никогда не смогу полюбить тебя. Вадим, это обман… Ты обманываешь себя.

Не знаю, с чего вдруг я решила, что говорить с человеком, настолько маниакально зацикленным, это хорошая идея.

Я поверила, что смогу достучаться до него?!

Но почему?!

Или этот порыв продиктован отчаянием?! Когда все средства кончились, я пытаюсь говорить открыто…

– Тебе нужна помощь.

Позволь помочь?

– Поможешь. Мне станет легче, когда ты вернёшься туда, где и должна быть. Ко мне. Кажется, ты хотела отдохнуть вдвоём? Я собрал для нас чемоданы. Поехали… Только ты и я.

Близко. Он так близко, что я чувствую тяжеловатый запах его парфюма, с горькими нотами можжевельника.

– Я не смогу больше изображать счастливую жену и мать.

– Зачем изображать? – удивляется он. – Ты будешь счастлива.

Со мной. Только со мной. Я сделаю тебя счастливой. Я…

Он внезапно крепко хватает меня и сжимает до хруста в костях и резкого потемнения в глазах.

– Вадим… Мне больно!

Он немного разжимает хватку.

– А мне как больно, Варя. Как больно было узнать, что ты сбежала. Ты сделала мне очень больно…

Вадим наклоняется и снова стискивает меня до боли и перебирает пряди, втягивает носом запах моих волос.

Внезапно замирает.

– Ты пахнешь этим кобелём, как сука конченая! – отталкивает ладонью.

Кажется, всё было зря. И выход есть только один.

Я отшатываюсь и успеваю схватить пистолет с тумбы.

Поднимаю ледяной металл ствола повыше, наставив на отчима дуло пистолета.

– Я выстрелю. Уйди, пожалуйста. Уйди, Вадим. Оставь меня в покое… Не заставляй меня делать это. Пожалуйста."

"– Стреляй, я охотно на это посмотрю. Ты всегда плакала над гибелью домашних питомцев в фильмах. Ты не сможешь выстрелить в меня… – убеждённо ухмыляется Вадим.

Я так устала бояться отчима и жить в тирании, что зажмуриваюсь и… нажимаю на курок.

Не происходит ничего.

– Забыла снять с предохранителя!

Вадим выбивает пистолет из моих рук и прикладывает рукоятью по скуле.

Она взрывается острой болью и начинает кровоточить. Отчим прихватывает кожу ниже разбитого места. Я лишь констатирую факт, но не чувствую почти ничего.

В голове звенит и острая боль пульсациями расползается по всему телу.

– Никогда. Никогда. Не смей поднимать на меня руку. Тем более, не смей наставлять на меня пистолет! – рыкает отчим. – Нужно вот так… – щёлкает. – Теперь это очень опасная штука. Заряженная. Не для твоих ручек! А теперь пошла.