— А потом Леха появился, я сразу понял, что у него на Лерку виды, никто не замечал, а я заметил, — он закуривает очередную сигарету и откидывается на стуле, — знал, что он ее забрать хочет, подслушал их разговор случайно, помощь хотел предложить, да не успел, меня тогда Забарский отправил проблемы с братками решать, а когда вернулся, мне Леху полуживого вручили, приказали вывезти подальше и закончить начатое.

— Раз ты все знал, чего ж ты его не грохнул, проблем бы сейчас не было, — вздыхаю, встаю с места, подхожу к стоящему на столешнице чайнику и включаю его, уснуть все равно уже не получится, а крепкий чай не навредит.

— Грохнул бы и сам бы сдох, — отвечает он и поворачивается ко мне, — он меня на расстоянии вытянутой руки держал, ну грохнул бы я его, далеко бы все равно не ушел, я выжидал, ждал пока наступит идеальный момент.

— Дождался, млин, — качаю головой и заливаю в кружку кипяток.

— В общем, увезти я Воронцова увез, но приказ так и не выполнил, было у меня местечко, где можно было спрятаться, — продолжает друг, пока я завариваю чай, — написал потом сообщение Забарскому, что это мое последнее дело и больше я ему ничего не должен, он меня, конечно, искал, но найти так и не смог.

— А ты, значит, все это время был нянькой Воронцову? — ухмыляюсь и ставлю перед ним кружку.

— Был, — кивает он, — врачам платил за молчание, потом двигаться заново учил, с ложечки, можно сказать кормил.

— Все равно не понимаю, чем он эту преданность заслужил, ты же, как верный пес, — делаю глоток и смотрю на старого друга.

— Не знаю, — пожимает плечами Аид и тоже делает глоток из кружки, — мы столько времени бок о бок провели, у меня кроме Графа нет никого, он, можно сказать, моя семья, — некоторое время Аид молча смотрит на меня, — не стоит его недооценивать, он умен, даже чересчур, именно поэтому он главный."

"— И что, беспрекословно выполнишь любой приказ? — усмехаюсь, глядя в глаза.

— Любой, — кивает он, — я хочу, чтобы ты понимал, Командир, как я уже сказал, Граф моя семья, если он прикажет пристрелить, я пристрелю и неважно, кто это будет, я уважаю наше с тобой прошлое, но, если мне придется выбирать, я выберу его сторону.

— Не придется, — говорю твердо.

Нет, угрозы меня не пугают, но так уж вышло, что этот придурок оказался братом моей женщины, не самый желанный родственничек, но что поделать, какой есть. У нее, кроме брата больше никого не осталось, мать умерла, с отцом все ясно, вряд ли его ждет что-то хорошее после встречи с сыном, лишать ее последнего родного человека из-за глупых разногласий я не стану.

— Ты забываешь об одной важной детали, — произношу я.

— О какой же?

— Он, к сожалению, теперь и моя семья, а семья — это святое, — вздыхаю и допиваю содержимое кружки.