Никак не называй. Ты меня изнасиловал, Рома. Так что единственное моё желание – чтобы ты горел в аду.

Я не позволила своим рукам дрожать, когда надевала трусы и натягивала колготки. Когда обувалась и застёгивала пальто. Я едва не вздрогнула, когда Роман поднял руку, чтобы задержать меня у двери, но тут же опустил. Наверное, он что-то увидел в моих глазах такое, что заставило его отступить и просто опереться на дверной косяк.

И только снаружи, стоило холодному воздуху ворваться в мои лёгкие, меня скрутило так, что я согнулась пополам. Это была какая-то дикая судорога, потому что я не могла ни вдохнуть, ни крикнуть, ни зарыдать.

Я упала на колени прямо в грязь и закашлялась.

Ненавижу тебя, Рома. Ненавижу!

Когда приступ кашля схлынул, я вытащила дрожащими пальцами телефон и набрала Яну.

– Привет, как погуляли на встрече выпускников? – раздался весёлый голос подруги.

То, о чём она говорила, будто было в прошлой жизни. Было ДО.

– Ян, – голос сорвался, потому что больше я держать себя в руках не могла. Я даже встать из лужи не пыталась, так и стояла на коленях.

– Ань, что случилось? – Яна насторожилась. – Где ты?

– Рома… – рыдания потоком хлынули из меня, выворачивая горло наизнанку.

 – Он… я не хотела, Яна, а он… будто не слышал меня…

– Где ты находишься? – в трубке вдруг раздался жёсткий голос Лекса, и это меня немного отрезвило.

– Возле его дома.

– Выйди из двора и жди меня около хлебного ларька. Я сейчас приеду.

– Не надо, Лёш, я такси вызову. Я просто пальто испачкала, не хочу машину твою марать.

Собой. Потому что именно такой я себя ощущала: грязной, замаранной. И хотела скорее под воду, отскрести от себя всё это дерьмо, вымыть изнутри его остатки.

И чтобы вода – кипяток, чтобы кожа слезла, обновилась, обнулилась там, где он прикасался.

Но в трубке послышался уже снова голос Яны.

– Анют, будь, где Лёша сказал, он уже выехал. Жди.

– Хорошо.

Я отключилась и спрятала телефон в карман. Кое-как поднялась на ноги и осмотрела своё пальто. Без химчистки уже не обойтись – на светлом драпе пятна жидкой грязи. Порыв сильного ветра едва не сбил меня с ног, растрепав полы пальто. Я застегнулась, едва совладав с дрожащими пальцами, и накинула капюшон. Прошлёпала под моросящим колючим дождём до угла двора, вышла за ворота и оглянулась в поисках хлебного ларька.

Есть такой. Я подошла ближе. На вывеске красовался мультяшный пекарь с румяным калачом в руках. Желудок стянуло то ли голодом, то ли болью – сейчас не разобрать.

– Что тебе, милая? – окошко распахнулось, и оттуда показалось улыбчивое лицо женщины средних лет и пахнуло ароматным теплом. – Чаю с рогаликом? Или пирожное? У нас рожок со сливками по акции сегодня.

– Чай и булку с повидлом, – попросила я, но потом спохватилась, что оставила сумочку у Должанова.