Глеб резко развернулся к ней, уставился с осуждением…

– Так значит, теперь ты сама меня к Оле толкаешь, чтобы со своим хахалем встречаться?

– Встречаться с ним я буду в любом случае, – спокойно ответила Римма. – А вот Оля тебя вечно ждать не будет. Она ведь, как выяснилось, пользуется спросом…"

"Сын буквально побагровел. Показалось, что он сейчас снова окатит ее жестокими словами, закричит, чтобы не лезла в их жизнь…

Но вместо этого Глеб лишь поспешно выбежал прочь из квартиры, словно торопился как можно скорее отбить свою жену у толпы поклонников.

На душе остался неприятный осадок, но Римма сказала себе, что поступила правильно.

Вновь вернувшись в кухню, она подошла к столу, наугад открыла один из тех альбомов, что они рассматривали с Рудиком, и улыбнулась…

Может, и правда есть судьба, от которой невозможно убежать?..

* * *– Тео… подожди немного, сейчас доделаю ужин и покушаем, – попросила я сына, который уже начал заметно нервничать из-за того, что я опаздывала с готовкой.

– Дя, – ответил Теодор и, прошлепав к дивану, вскарабкался на него и стал перебирать кубики.

Слава богу, мне достался вполне спокойный малыш, с которым вполне можно было договориться.

Хотя, таких ситуаций, как эта, я старалась избегать – режим Тео, не то, что должно было страдать, даже если бы случился апокалипсис.

Поставив в пароварку котлетки, я принялась за морковное пюре. Его терпеть не могла, но в последнее время оно частенько выручало, когда я не хотела наедаться на ночь. Зато это блюдо обожал Теодор, поэтому оно на нашем столе появлялось все чаще.

Будь дома мама, она бы, конечно, разгрузила меня и помогла с ужином. Но именно сегодня родительница убежала на день рождения к подруге, у которой собиралась задержаться допоздна.

Когда в дверь позвонили, я чертыхнулась. Непрошеные гости могли украсть у готовки несколько минут.

Я нахмурилась, бросив взгляд на часы и, отставив миску, в которую перетирала отваренную морковь, вытерла руки о полотенце и пошла открывать. Надеясь, что это не Глеб, ибо на общение с ним у меня сейчас не было ни сил, ни желания.

– Римма Феликсовна? – приподняла бровь, обнаружив за дверью мать Ланского.

Теодор тут же соскочил с дивана и прибежал к нам с криками:

– Баба, баба, баба!

Обычно свекрови не нравилось такое обращение, о чем она уведомляла внука, но сейчас Римма неожиданно расплылась в улыбке и, зайдя в квартиру без приглашения (иначе говоря, протиснувшись), подхватила Тео на руки и, прижав к себе, застыла в таком положении.

Теодор сделал то же самое. Было видно, что эти двое соскучились друг по другу.

Фыркнув, я закрыла дверь и вернулась на кухню, где продолжила заниматься пюре. Прислушалась к себе – неприятных ощущений в сторону того, что свекровь ворковала в прихожей с внуком, не испытывала.