На работе – сплошные проблемы, слетевшие сделки, бестолковые сотрудники, которые не могут разрешить ничего самостоятельно… А дома… а дома у него теперь и вовсе не было.

Он машинально втянул в себя воздух, будто надеясь, что уловит аппетитные запахи еды, которые встречали его каждый вечер: Оля всегда готовила к его приходу ужин, умея удивить и чем-то новым, и побаловать любимыми блюдами…

По груди расползлось чувство чудовищной пустоты. Он глубоко вдохнул, пытаясь заполнить этот вакуум хоть чем-то, пусть даже таким же пустым воздухом, и в этот момент нос уловил запах, от которого его мгновенно затошнило.

Опять?..

Он любил мать. Ценил все, что она ему дала и все, что для него сделала. Но в последнее время ее приступы стали настолько частыми, что на ум все чаще приходили крамольные мысли: сколько правды было в ее жалобах на здоровье? А сколько… желания обратить на себя внимание?

– Глееееб… – донесся из комнаты пугающий стон. – Глеб, это тыыы?

Сердце мигом скакнуло к горлу. Ну что же он стоит тут, как последний дурак? А если маме на самом деле плохо, если она умирает?..

Он отбросил прочь кейс и, как был, прямо в обуви ворвался в гостиную…

Она полулежала на своей любимой оттоманке. Глаза мученически закатаны, рука прижата к груди в жесте какого-то отчаяния…

– Мама! Мама, что с тобой?

Он испуганно склонился над ней, принялся зачем-то нащупывать пульс… Мать издала очередной, полный страдания стон, и слабым голосом ответила:

– Плохо… мне плохо…

– Я вызываю скорую! – решительно заявил Глеб, хватаясь за телефон.

Ее рука поразительно прытко его остановила, перехватив запястье.

– Нет… просто подай мне воды… нужно принять таблетки, а у меня нет сил встать…

Он нахмурился, но покорно поплелся на кухню за стаканом воды. Невольные подозрения снова зашевелились в голове, но он зло отогнал их прочь.

– Тебе помочь? – спросил, вновь нагнувшись к матери, машинально рассматривая ее бледное, измученное лицо.

– Да, поднеси воды…

Он помог ей попить, снова выпрямился, замерев возле нее, как почетный страж в ожидании новых приказов… Не решаясь нарушить вопросами ее покой, тревожно вслушиваясь в частое дыхание…

– Мама, может, приляжешь на диван? – наконец предложил, не в силах смотреть на эти мучения, не зная куда деть себя самого.

– Да, помоги мне…

Он осторожно довел ее до дивана, помог поудобнее лечь. Когда ее дыхание немного выровнялось, все же рискнул спросить:

– Что случилось, мам?

Она резко распахнула глаза. Его напугал ее взгляд: такой злой, такой резонирующий с ее несчастным, изможденным лицом…

– Это все твоя жена!

Он вздрогнул от этого вскрика, но еще больше – от удивления. Сердце забилось чаще, тревожно-сладко заныло…

– Оля?..

– А у тебя есть еще какая-то?

Он коротко качнул головой. Глупо вышло.