Наверно, если бы я выловила окуня размером в сто килограммов, он бы хлопал ртом не так активно, как сейчас это делала Римма Феликсовна.

– Я все время говорила Глебу, что ты ему не ровня! – наконец, нашла она силы на вдох. – Невоспитанная хамка! Вот, кто ты. Я это окончательно поняла после той ссоры…

Она запнулась, я же нахмурила брови. Бросаться расспрашивать Римму Феликсовну о том, что за ссору она имеет в виду, естественно, не стала. Но и новости о том, что свекровь не только помнит какие-то наши недомолвки, но еще и считает их веской причиной сейчас мне высказывать весь тот ушат дерьма, который принесла с собой, стали неожиданными.

– Что ж вы грудью-то своей или Божениной не бросились Глебушку защищать, когда он на мне решил жениться? – хмыкнула я, мысленно готовясь забрать Тео и идти домой.

– А его тогда невозможно было остановить, – с какой-то злой горечью выдохнула Римма. – Я ее люблю и точка.

Теперь уже стало горько еще и мне. Отголоски сожаления о потерянной любви полоснули по израненному сердцу. Но нужно было повторять себе раз за разом, что все в прошлом. И теперь у меня совсем другая жизнь. Без Глеба.

– Того и гляди, я бы тогда потеряла сына, а мы друг без друга с ним не можем.

После всего, что мне успела наговорить свекровь, самое последнее чувство, которое стоило испытывать по отношению к ней – жалость. Но мне стало ее жаль. Это была глубоко несчастная женщина, единственным интересом которой стало управление чужой жизнью.

– Зато теперь Глеб в полном вашем распоряжении. Вот его в санаторий и свозите.

Я скрыла улыбку и уже направилась к сыну. Встреча с его бабушкой подошла к концу.

– Мы заберем Теодора в любом случае! – раздался окрик Риммы Феликсовны, донесшийся до меня. – Глеб уже связался с человеком, который поможет ему отсудить ребенка! У него множество связей!

Я застыла на месте от ужаса. Ланской собирался задействовать знакомства для того, чтобы отобрать у меня ребенка? Неужели я жила с настолько бездушным чудовищем все эти годы? Монстром, способным лишить своего собственного ребенка матери? И наоборот.

– Спасибо, что предупредили, – найдя в себе силы, повернулась я к свекрови. – Теперь буду во всеоружии.

На лице Риммы Феликсовны отразилась растерянность. Видимо, она сообразила, что сказала лишнее. Я же быстро собрала формочки сына в пакет и, забрав Тео, помчалась с ним в сторону дома подальше от этой ужасной женщины.

* * *Ключ с шумом повернулся в замке и он устало шагнул в темную прихожую."

"Прислонился спиной к двери, бессильно выдохнул. День выдался сумасшедшим: казалось, что все кругом сговорились против него.