Забор натуральный, приютский, и дыра в нём видна слабым контуром.

— Чего стал, — шёпот подгоняет. — Давай, там люди ждут. А нам ещё возвращаться. Или ссышь, барчук?

Этот голос я узнаю.

И понимаю, что чего-то пропустил. Чего-то такого, весьма важного. А Савка пыхтит, наклоняется и лезет в эту самую дыру.

— Во, — отвечают ему. — Молодец. А то я ж за тебя поручился!

Метелька в дыру скользит вьюном и, встав на корточки, озирается. А потом указывает куда-то.

— Нам туда. Недалече… не отставай, барчук.

— Савка, что происходит?

— Я… объясню… п-потом… т-тебя долго не было, — Савка, пытаясь не отстать, переходит на бег.

Благо, бежать теперь ему легко. А Метелькина размытая фигура скользит впереди. И очевидно, что дорогу мальчишка знает неплохо.

Стало быть, не раз и не два ею пользовался. Да и дыра не сама собой появилась.

— Долго — это сколько. Не гони так, никуда он не денется.

— А…

— Если так возится, то ты ему нужен. Поэтому давай, спокойно. Дорога незнакомая, не хватало, чтоб оступился и ногу сломал. Ты ж мало что видишь.

Кроме Метелькиных следов, что на этой дороге отпечатываются серыми пятнышками.

Стало быть, наш дар и на такое способен? Главное, что Савка с полуслова понимает и ступает по этим пятнышкам. Так бежать не очень удобно и мы переходим на шаг.

Меня подмывает вовсе развернуть мальчишку, но…

— Четыре дня. Тебя не было четыре дня! — голос Савки делается плаксивым. — Я думал, что ты совсем не вернёшься…

— Вернулся же.

Сейчас.

Но может статься, что однажды не вернусь вовсе. И Савке придётся сказать. Потом… в другой раз. Мальчишка и без того весь на нервах, нечего добавлять.

А тропинка, Метелькой протоптанная, приводит к дороге.

На ней полуразмытой громадиной виднеется грузовик. Мотор заглушили, но не так давно. Мы видим клубок яркой силы, скрытый под тонким покровом капота. При приюте тоже грузовик имелся, старый, но на ходу. Этот вроде как помощнее. Во всяком случае светится там, под капотом, он куда ярче."

"— Долго возишься, — а водитель курит. И снова, вижу и его, и серый дым, который проникает в тело. Наглядно так тело пропитывает. Хоть сейчас на плакат, о вреде курения повествующий, лепи.

— Извините, — Метелька пригибается. — Долго… уговаривал. Вот.

Он оказывается за спиной Савки и подталкивает его к человеку.

Вот во что ты, парень, вляпаться успел?

— Какой-то он… дохлый, — мужик сплёвывает. И явно кривится, демонстрируя, что ожидал большего. И это его представление — а представление, потому что взгляд цепкий шкурой чуем — заставляет Метельку трястись.

— Он это, он, — заверяет тот. — Он умеет! Он мне сам показывал, какие иконки светятся…

— Достал?

— Не-а… они высоко. Без табурету не залезть. И увидят. И в церкви тоже. Лавки прикручены, а алтарь запирают.