Тот решил вернуть всё, как было, не понимая, что закручивание гаек лишь увеличивает внутреннее давление. Да… это сложно на самом деле. Но вполне возможно. Реформы. Серьёзные преобразования.

Вот с этим, чую, не задалось…

— А если… скажем… и революционеры есть? Допустим, благородная девица, такая, из хорошей семьи, связывается с революционером…

— Обычная история девятнадцатого века. Та же Вера Засулич. Хотя она, конечно, из обедневших дворян, которые таковыми были сугубо номинально. Но образование получила, да… Софья Перовская, дочь губернатора Петербурга[5]… на самом деле женщин, разделявших идеи террора, было довольно много. И дворянки среди них встречались.

— Так вот… её помиловали. Определили жить…

— Под надзором?

— Ну да, под надзором. Только связей с революционерами она не оборвала. Сама она за мирное решение проблем. Но печатает листовки и радеет за народное образование.

— Болезненный вопрос, — соглашается Павел Мавтеевич. — Да, это вполне себе реалистично.

— Но вместе с тем… как бы в мире есть и машины. Автомобили разные. Заводы… рабочие живут в домах около них… этих… доходных, — слово всплывает не сразу. — Рядом больничка, благотворительная. Бесплатная, но не как сейчас…

Сложно говорить о таком. Тем более говорю комкано, криво. Но меня слушают.

— Вот… собственно… если так…

— Вы описываете вполне себе обычную реальность конца девятнадцатого века. Листовки. Революционеры… террор?

— Куда без него.

— Тогда да… почему бы и нет?

— А машины? Электричество?

— Электричество тоже было на момент начала войны. Прогресс шёл по миру семимильными шагами. И даже в императорском дворце появились электрические лампы, не говоря уже о заведениях попроще. Да и автомобили вполне себе прочно вошли в обиход.

— Нет… другие… такие… вроде советских. Последних моделей.

— Тоже не вижу препятствий. В целом социальная эволюция часто следует за технической. Общество меняется, когда возникает в этом нужда. Но эта эволюция вполне может быть неспешной. И да, если вам нужно, то и проблемы внутренние могут быть неизжиты, несмотря на все технические успехи.

Он развёл руками.

— Но? — чую, что упускаю нечто важное.

— Но если под котлом развели котёл, а крышку закрыли плотно, то…

— Рано или поздно — рванёт?

— Именно.

— Спасибо, профессор.

— Пожалуйста. Не знаю, помог ли вам…

Я сам не знаю.

Во-первых, не знаю, на кой оно мне надо. Во-вторых… вернуться до сих пор не получается. И может статься, что мои эти вот поиски так и останутся фантазией состоятельного капиталиста.

Кто бы знал, что делать.

Ну да, и кто виноват — тоже."

"Конец первой части

[1] Из манифеста партии социалистов-революционеров, 1900 г.

[2] Речь идёт об Османской, Германской, Астро-Венгерской и Российской.