Из него труп и выгрузили в яму, а яму бульдозер разным хламом засыпал.

– Откуда тебе это известно? Сам видел?

– Нет! Дружок, что держит там участок, на котором и я иногда подрабатываю, собирая цветной металл, рассказывал. Вот он все своими глазами видел.

– Значит, хромой был на свалке с Мирзой?

– Да! Они вместе наблюдали за «похоронами». Дружок у меня любопытный, ночью раскопал яму, посмотреть, кого это бандюки похоронили, а заодно и поглядеть, не осталось ли на трупе чего ценного. Ни ценностей, ни денег не нашел, а труп опознать при всем желании невозможно, и лицо и руки были сожжены кислотой.

Вот так, Саныч!

Александр закурил:

– Что же творят эти нелюди?

– Правильно сказал, нелюди! Поэтому я чуть не обмочился, увидев вчера в подвале того хромого. Подумал, разузнали бандиты, что дружок про труп на свалке знает, а заодно и про то, что он мог поделиться информацией со мной. Вот и решили убить. На хрена им свидетели? Тем более такие, как мы, которых никто и искать-то не будет. Хорошо, темно здесь, особенно со свету. Не увидел хромой моего испуга. Подай, пожалуйста, «Приму» и спички, а заодно и банку-пепельницу, что за ящиком должна быть.

Тимохин выполнил просьбу бомжа. Тот закурил, нервно и глубоко затягиваясь. Затушив окурок, Василий продолжил:

– Короче, столкнулись мы с ним прямо за перегородкой. Он спрашивает: «Кто такой»? Я в ответ: «Бомж!» Он говорит: «Бомж – это хорошо, давно бомжуешь?» Я отвечаю: «Как бандиты хату отняли». Он интересуется: «За долги небось?» Я говорю: «Нет, просто жил один, наехали, прессанули, заставили бумаги подписать, сунули мелочовку и выкинули на улицу». Хромой усмехнулся: «Бывает, хорошо еще в живых оставили». А потом попросил показать подвал.

Ну провел я его по подвалу. До твоей стены с дверью. Хромой спрашивает: «А это что?» И на стену с дверью указывает. Я отвечаю, мол, за перегородкой погреб хаты, переоборудованной под кафе. В погребе склад. В складе товар всякий. Он и стену осмотрел, и дверь. Сказал – крепко сделано. Бережет хозяин кафе свое добро. О тебе спросил. Ответил, что знаю тебя только в лицо. Никаких отношений. Да и кому есть дело до бомжа? Он согласился. Затем сунул сто рублей и предупредил, чтобы я о встрече никому не говорил. Если не хочу заиметь крупные неприятности. Я ему: «Кому мне говорить? Котам, что по подвалу шарахаются? Таким же бездомным?» Хромой рассмеялся: «Даже котам не говори. Иначе не жить!» И ушел! Я обождал чуток, да и сам отчалил. Думал, на свалке пару недель прокантоваться, а сегодня с утра почувствовал себя плохо. Там притулиться негде, вот и вернулся.

Тимохин произнес:"

"– Ясно! И непонятно, почему хромой обхаживал кафе. Даже подвалом интересовался.

– Да что тебе непонятно? На кафе твое бандюки нацелились. И это очень плохо. Хотя… смотря как разойдетесь.