Приходится буквально вытряхнуть Лисицу от снега и, взяв за руку, пойти по дорожке из парке — машина с водителем стоит на парковке, и пока будем идти, это как раз будет минут пятнадцать, которые я обещала Призраку.

Но он почему-то не спешит ими пользоваться — просто идет рядом и не может оторвать взгляда от Дашки.

Наверное, после всего, что он сделал и что собирался сделать, испытывать к нему что-то кроме отвращения и злости было бы очень неразумно. Но я больше не злюсь и мне в общем не противно, что мы достаточно близко, чтобы дышать одним воздухом.

Мне его жаль.

Вряд ли кто-то будет чувствовать себя счастливым, в сорок с хвостом лет вот так осознав, что за плечами ничего нет — ни семи, ни детей, ни даже перспективы стать отцом. И что ты, хоть и молодишься изо всех сил, просто порядком раздобревший и далеко не самый перспективный для отношений мужик. Я помню, что он всегда хотел какую-то особенную женщину — устроенную, ухоженную, не обремененную детьми, но обремененную собственным приличным заработком. Вряд ли теперь он может рассчитывать на такую.

— Она на меня и правда совсем не похожа, — слышу его немного бубнящий голос.

— Извини, но это к лучшему, — не собираюсь смягчать шишки, которые он сам же и набил.

— Да, наверное… Никогда себе не прощу.

Может мне и следовало бы развить тему «непрощения», но мне это правда абсолютно неинтересно. У каждого из нас есть поступки, которые мы будем носить в себе до могилы и каждый раз с болью вспоминать неправильно сделанный выбор. Иначе жизнь была бы слишком легкой и бессмысленной.

— Что с врачом? — перевожу тему на разговор, который интересует меня больше, чем его самобичевания.

— Я правда почти ничего не слышал, Маш. Кажется, ее фамилия Шелестова или как-то так.

— Шевелёва, — говорю себе под нос.

— Может быть, — пожимает плечами Призрак. — Лисина собирается обвинять тебя в намеренном доведении до смерти или как-то так. И эта врач должна подтвердить, что ты знала о диагнозе мужа и…

Он запинается, потому что Даша останавливается рядом и, глядя на него с немым любопытством любого годовалого ребенка, тянет руки.

У Призрака такой взгляд, будто он выиграл джек-пот."

"Если я сейчас скажу ему «нет» — это будет самая лучшая и самая сладкая месть. Изощренная и абсолютно заслуженная.

Но я киваю и разрешаю взять Дашку на руки.

Мне больше не хочется носить в себе всю эту грязь прошлого, и триумф такой ценой совсем ничего не стоит.

Для Даши этот человек никогда и ничего не будет значить. Она не запомнит его лицо и забудет о его существовании через те десять минут, после которых Призрак навсегда станет призраком ее жизни.

А сейчас он бережно берет ее на руки, прижимает к себе и смеется, когда Дашка начинает трогать его нос холодными варежками.