Мой миролюбивый тон Призрак приписал бы своей выигрышной позиции, а не моему хорошему воспитанию.

Ну и, чего уж греха таить, он заслуживает именно такого разговора.

Именно этих слов.

— Типа, я поверю, ты влезешь в наш с Дашкой жизнь, а когда не получится забраться в мою койку, невзначай напомнишь, что Лисина все еще очень заинтересована в твоей помощи?

Он краснеет и щурится.

Лицо становится таким… обрюзгшим, что я не могу сдержать выражение брезгливости. Как взрослый мужик может довести себя до такого?!

— Ты реально нарываешься, Маша, — корчит из себя чуть не крестного отца, которому не поцеловали перстень в знак смирения.

Но у Марлона Брандо в его-то годы, лицо выглядело значительно лучше. Наверное потому, что обвислые щеки у бульдога — это признак породы, а у этой кобелирующей сущности — признак бессмысленного зажратого образа жизни.

— Ты никогда не влезешь в нашу с Дашей жизнь. — Я встаю из-за стола и чеканю слова, как гвозди — каждое прямо в его наглую рожу. — Она — не твоя дочь, и я не позволю испортить ей жизнь. Можешь поиметь Лисину, если хочешь, но имей ввиду — она хреновая инвестиция. Я лишили ее почти всех выплат по фонду, а после этой выходки полностью перекрою кислород. Будет очень интересно посмотреть, где и у кого она будет брать деньги на дорогущий судебный процесс.

— Мне она на хрен не уперлась! Мне нужна ты! — Призрак тоже вскакивает, видимо, чтобы быть выше в моих глаза. Но это даже смешно — после Гарика и Великана, он для меня словно карлик. — Я только раз оступился, но ты всегда была важна мне! Знаешь, что я чувствовал, когда ты снова появилась в моей жизни, а потом… ушла и больше не написала ни слова. Не ответила ни на один звонок?!"

"— Знаю. — Мой взгляд ему в глаза — прямой и отрезвляющий. — Ты чувствовал себя так, будто тебя поимели. Просто поимели без причины, потому что ты был удобным и подвернулся под руку. Ну и как тебе бумеранг, Призрак?

Он молчит, нова тянется за сигаретой и на этот раз закуривает.

Я хватаю шубу, оставляю на столе купюру за почти нетронутую еду и быстро выхожу на воздух, чтобы передохнуть от этого разговора.

Эта версия «Назад в будущее» мне совсем не нравится.

И еще больше она перестает мне нравится после того, как Призрак выбегает следом за мной и, резко схватив за локоть, пытается притянуть к себе.

— Маша, хватит! — орет он, кажется, на весь проспект, когда пытаюсь вырваться буквально чуть ли не с руками. — Я эти бабские уловки знаю! Типа, я должен за тобой побегать? Хорошо, вот, побежал!

Его вторая рука обхватывает за плечо.

Я пытаюсь вонзить в нее зубы, но ничего не получается.

Как мне мог нравится этот человек?! Что я в нем увидела?

Только свои фантазии.