— И я рад тебя видеть, — сказал я, обнял Геркула и шепнул ему. — При ней не говори ничего.

— А мой отец? — вскричала Улита. — Как он?

— Погиб, — сказал Геркул, при этом скорчил такую гримасу скорби и печали, что только в драмкружке школьном играть на вторых ролях."

"И тут и деваха, и ее брат выдали акопельно «Плач Ярославны». Мы с Геркулом только переглянулись и пожали плечами. Помер «Максим», ну и хрен с ним, за копали его «мать его…». Так должно было случиться, это и произошло. А меня распирало спросить еще и про Юрия Владимировича, но не стал. Если и это событие случится, так вообще все удалось и можно строить планы на далекое будущее.

— Пошли! — сказал я, не желая находится более в горнице с пока выжившими детьми боярина Кучки, тем более, что те начали слишком громко рыдать.

Пусть поплачут, это еще не понимают, видимо, что их участь окончательно еще не решена. Тут многое зависит от того, как себя поведет князь. Зная вспыльчивый и горделивый характер Юрия Владимировича, он может и на конфронтацию пойти, если встретит с моей стороны, со стороны Братства, препятствие в деле присвоения Кучково, и больших территорий вокруг его.

Мы с Геркулом вышли из горницы Улиты, осмотрелись, кроме нашей стражи чуть дальше, на входе на женскую половину терема, никого не было. Первым вопрос задал я:

— Как настроен ростовский князь?

— Как ты говоришь, рвет и мечет. Он настроился уже на то, то владения Кучки будут его, — отвечал Геркул. — А тут понимает, что дети боярина живы и их убийство — это уже серьезный грех, да еще и при свидетелях: мы с тобой и наши люди и есть свидетели.

Иного я и не ожидал. Вопрос только: насколько далеко в своих желаниях может пойти князь? Не закружится ли у него голова от успехов. Подумает, что разгромил сильный боярский заговор, тут еще и рязанско-муромские князья вступили в переговоры, а половцы и мордва, которых они привели на русские земли, скорее всего, уйдут в своих кочевья, зима все-таки. Так чего с Братством общаться, можно же так же разгромить.

— С князем нужно было решать! — сказал Геркул, посмотрел мне прямо в глаза. — Раз и навсегда.

Я посмотрел на витязя-брата, но промолчал. Разговор с ним о роли ростовского князя был и намеков прозвучало немерено. Переходы, длинной в неделю и больше, дают много времени для разговоров — почти что единственным развлечением в пути. Ожидал я от Геркула такого предложения, что Юрия Владимировича можно под шумок и того… Но я все еще надеялся на то, что проблему с князем решит один лишь выстрел Боброка.

В это время подошел воин, посланный разведать обстановку во дворе усадьбы и в целом по Кучково. Все, как и предполагалось. Уже закончился, или почти закончился, разгром боярского войска.