И тут началось… Несущийся впереди всадник, видимо почувствовал что-то, или яму должным образом не замаскировали, но половец резко натянул уздцы, вероятно, пережимая челюсти коня. Животному это не понравилось и конь стал на дыбы. И все бы сложилось для конного воина благополучно, если бы он был в гордом одиночестве. Но ведь притащил за собой толпу, так что нашелся один всадник, следующий следом, который не успел отвести коня и протаранил своего соплеменника. Оба неприятельских воинов упали, образовывая небольшой, но затор.

Дальше больше — и то один конь, несущий на себе вражеского кипчака, проткнет копыто острым чесноком, от чего животное дергается или вовсе припадает на ногу. На большой скорости, когда часть конных пустили своих лошадей в карьер, любая потеря конем координации движения — это проблема, с которой может не справиться даже очень опытный всадник.

А сзади напирают соплеменники, стремящиеся стать первыми, кто ворвется за периметр русских укреплений. Вот эти воины и становились жертвами заторов, случающихся все чаще, так как уже несколько десятков коней покалечились, попадаясь в ямы.

— Товсь! Бей! Товсь! Бей! — кричал Алексей, лично командующий лучниками.

Почти три сотни лучников, сведенные в единый отряд, причем, десятая часть от их состава — спешившиеся ратники со сложносоставными луками, стреляли строго по команде. Алексей направлял лучников и те били туда, где была наибольшая опасность прорыва половцев. Били и арбалетчики.

Ржание коней, крики воинов… Еще часа два назад я наслаждался тишиной, а сейчас не могу себе представить, что можно жить без всего вот этого: без адреналина, учащенного сердцебиения, нервов.

Сложно усидеть на месте, лишь наблюдая за сражением. Да и нужно показать полезность тех войск, которые до сих пор высмеивают. Вон, даже арбалетчики мои работают отдельно, по собственному разумению.Буллинг пехоты нужно пресекать героическими сражениями. Создавать социальный лифт и тогда у меня в копейщики еще конкурс на места будет.

— Хоругви! Готовсь! — выкрикнул я.

Хоругвями я назвал тот тип построений, которому больше подошло бы наименование «фаланга» или «терция». Но слово «хоругвь» мне больше понравилось. И пусть в иной реальности лет так через сто-двести так начнут называть отряды в сто человек, здесь я законодатель моды на названия.

— Дозволь быть с тобой! — попросился Ефрем.

— Будь, — усмехнулся я.

Возглавлять построение я не собирался, но выйти из-за стен гуляй-поля вместе с хоругвей, нужно было. Я должен видеть работу воинов, они будут видеть, что не брошены и сам командующий с ними рядом. Это что касается психологической составляющей.

Но была и практическая значимость того, что я собирался выводить пехоту за стены вагенбурга.