— Видишь, Вано, почему надо в грабеже меру знать? — спросил у меня Намжал, когда я пошёл посмотреть на сборку требушетов. — Эдак мы сами всех ваших врагов тут положим! Кукушкин расстроится, ай! Скажет, ничего ему не оставили!

— Пф-ф-ф! — фыркнул я, закатив глаза. — Да он только рад будет! Но, вообще, конечно, надо заканчивать с грабежом…

— Великие духи! Да ты умнеешь с каждым днём! — всплеснул руками Намжал. — Вот, это всё потому, что ты от меня ума набираешься!..

— Я, если честно, за твоих людей волнуюсь, — проигнорировав похвалу, сознался я.

 — Не хотелось бы, чтобы из-за нас кто-то здесь погиб…

— За нас не волнуйся! — хохотнул один из рабочих. — Они уже пытались к нам подкатывать! И в таком же составе!

— Так… Ты зачем мне торговлю портишь⁉ — возмутился Намжал, обернувшись к парню. — Тебя кто спрашивал, а? Собирай требушет молча! Я бы из Вано ещё что-нибудь выторговал, пока его совесть ест!

— Ну ты и жук! Даже мою совесть в торгах пользуешь? — засмеялся я.

— Совесть — не товар! Её можно только купить, но зачем? И нельзя продать, потом что нет покупателей! — назидательно подняв палец, просветил меня глава посёлка.

 — А вот как смазка для торговли — вполне сойдёт. Так что? Там, я видел, пилы были! Выдели парочку в компенсацию возможных потерь, а?

— Не, ну это уже наглость! — возмутился я. — Пилы только за реальные потери!

— Жадина! — обиделся Намжалдоржо. — Вот не скажу теперь, что за новости в Алтарном!..

— Ага, я жадина! — согласился я.

И не стал спрашивать про новости. Больно надо! Всё равно потом расскажет.

Южане прибыли к середине дня. Значит, Пилигрим верно рассчитал, не дав нам выспаться прошлой ночью.

Мы отдыхали в дороге часа три, от силы. Легли затемно, встали в сумерках. И сразу дальше пошли.

Не иначе как обида подарила нашим врагам крылья на ногах. Уж очень быстро они дошли. Если бы мы задержались на привале — там бы нас и накрыли.

Но это «если». А мы уже были под защитой каменной стены. И нас было много.

А ещё у нас были арбалеты, ружья, винтовки и револьверы. Много патронов. Много болтов. И много камней. А мои товарищи успели даже поесть и поспать, пока мы с Намжалом торговались.

И теперь нам и три, и четыре сотни врагов оказались бы не страшны.

Конечно, двести человек, которые очень на тебя злы — это неприятно. Однако защищаться, ещё и на укреплённой позиции — всегда удобнее, чем нападать. А с учётом того, как мы проредили вооружение врага, штурм посёлка выглядел откровенным самоубийством. Со стороны противника, понятное дело.

И враги это тоже понимали. Потому и решили взять на понт: авось, прокатит.

В нашу сторону отправили парламентёров. Целых троих.