А сын-то тоже у меня под подозрением. Где он болтается? А вдруг нанял злодеев, которые убили отца?

Все-таки, придется делать запрос в Военное министерство, пусть присылают копию формуляра. Надеюсь, она-то не секретная?

— Ваня, а у нас курьер из МВД был. Как я думаю, от Александра Ивановича, — сообщила Аня, как только я вернулся домой. — Сказал, что у него пакет для господина Чернавского, но может его оставить мадмуазель Сизневой.

— Надеюсь, ты ему гривенник на чай не предложила? — мрачно поинтересовался я, вспоминая, как Анька — тогда еще Нюшка, вручила чаевые чиновнику для особых поручений, прибывшему из канцелярии губернатора.

— Нет, я ему целый серебряный рубль дала, — сказала Анька, а увидев мой обалдевший взгляд, звонко расхохоталась. — Ваня, да шучу я. Я ему чаю предложила с дороги, но вижу, что мнется курьер, как Петька, перед тем, как в штаны накатить, показала, где наша уборная. В уборную он сходил, но от чая отказался и убежал. И чего, застеснялся, что ли? Понятное дело, что человек с дороги, а за кустик бежать неловко.

— Ань, неужели не понимаешь? Курьер, скорее всего, молодой, а тут барышня его в уборную провожает.

— Ваня, что естественно, то не безобразно! А в городе ни одного общественного сортира нет.

Вот здесь я согласен. Культура начинается с сортиров, а у нас в городе общественные уборные только при храмах. Ладно, если человек знает, куда бежать, а если нет?

Что у нас за послания с курьером? Письмо от матушки. Ага, госпожа генеральша пользуется служебным положением мужа. Да и письмо с курьером идет гораздо быстрее, нежели государственная.

'Здравствуй мой дорогой Ваня.

Очень рада, что получила твое письмо еще до того, как в Петербург дошли слухи о твоем ранении. Ты как-то заметил, что Череповец, по своей сути — это большая деревня, но если взять хоть Москву, хоть Санкт-Петербург, это тоже деревни, только еще больше.

Ваня, ты очень подробно все написал, рассказал, что твоя рана несерьезна, но, прости, я не поверила. Мужчинам свойственно преуменьшать свои ранения, чтобы не волновать близких. Не забывай, что я дочь генерала, твой дед сам неоднократно был ранен, но старался не посвящать в это ни матушку, ни меня.

Уже собиралась ехать в Череповец, но, к счастью, пришли письма от Анечки, и от Лены. Они подтвердили твои слова, поэтому, я немного успокоилась. По крайней мере, я знаю, что ты ходишь своими ногами, а рука, хотя и прострелена, но вскользь и она заживает.

Когда из Новгорода пришла телеграмма на имя Е. И. В. и в МВД, ее содержание сразу же стало достоянием всей столицы. Разумеется, историю додумали и извратили настолько, что я даже не берусь тебе пересказывать."

"Батюшку немедленно вызвали во дворец, теперь он очень на тебя сердит. Сказал, что государь повысил на него голос, хотя это ему несвойственно.