Все мы знаем, господин Максимов.

Я только развел руками. Какая там тайна псевдонима, если гимназистки переписывали мою рукопись?

— И что вас к нам привело? — поинтересовался предводитель. — Служебные дела?

— Именно так, — кивнул я. — Владимир Львович, не подскажете — если в Череповецкий уезд переезжает представитель дворянского сословия, он дает о себе какие-нибудь сведения? Что-то вроде формуляра?

— У нас только учетная книга. Сам формуляр по месту службы остается, по нему пенсия начисляется. Когда иногородний дворянин в другой уезд переезжает на постоянное жительство, он о себе данные оставляет. Но все записывается с его слов. Положено бы проверять, запросы посылать, но кто этим озаботится? Да и зачем нам это? Если только дворянка, что замуж за чиновника вышла, просит ее дворянство подтвердить, тогда посылаем, чтобы диплом выдать. Так и там подтверждают со слов родственников.

— Нельзя ли мне с данными на генерала Калиновского познакомиться? — попросил я.

— Нет возражений. Если хотите, мы вам выписку сделаем, там запись-то всего на страницу, — сказал предводитель.

— Буду весьма признателен, — обрадовался я.

Владимир Львович взял с полки толстый журнал и вышел из кабинета. Вернувшись через пару минут, сообщил:

— Канцеляриста нашего озадачил, пусть поработает.

Усевшись на свое место, Галльской сказал:

— У меня дочка в пятый класс ходит Мариинской гимназии, с вашей сестренкой знакома. Недавно просит — папенька, а не купишь ли мне козу? Спрашиваю — доченька, а зачем же тебе коза? У нас в усадьбе коровы есть. Хочешь посмотреть как доят — сходите с маменькой в коровник, или горничную возьми. А она — у половины девочек козы есть, нельзя приличной гимназистке без козы, должна и кормить и доить. Я чуть со стула не упал. Говорю — милая, да как ты время найдешь? У нас усадьба на той стороне реке, чтобы в гимназию пойти, приходится на пароме переправляться. Ты же и так встаешь ни свет, ни заря! А она — надо. Думаю — что за блажь-то такая? Навел справки — и на самом деле гимназистки коз покупают. Но они отчего-то подорожали, так вскладчину берут. Неслыханно — тридцать рублей за козу! Газеты глянул — а в Москве коза еще дороже стоит. Что и творится-то? Ладно, что у брата в имении козы есть, так он мне козленка прислал. Глупость, конечно, девичья блажь, а нельзя же быть хуже других! Еще дочь сказала, что ваша сестренка с грузинской княжной дружит, так у той тоже козочка есть.

— Дружит, — поддакнул я, старательно спрятав улыбку. — Княжну Мананой Геловани зовут, а ее отец — мой приятель, князь Геловани, в Московском окружном суде прокурором состоит. Московский прокурор, сами понимаете, градус генеральский. У него такая же история, что и у вас. Манана пожелала козочку заиметь, так что папеньке пришлось покупать.