Услышал, что внутри все звенит. Не иначе — разбитое стеклышко и детали. Мать твою-перемать!

Похоже, выматерился вслух.

— Иван, ты чего? — не понял вначале исправник. Увидев мою утрату, выдохнул: — Ну, Ваня, сам не представляешь, как тебе повезло! Он же с трех саженей стрелял. Верно, порох подмоченный был, а иначе бы насквозь прошибло.

— Ага, повезло, — пробурчал я. — Этот гад отцовский подарок загубил. А где, кстати, беглец?

— Так вон он лежит, — кивнул Абрютин. — Слышишь, как воет?

Я приподнял голову и увидел, что на земле, лицом вниз лежит связанный за локти Опарышев. Он и на самом деле выл, как голодная собака.

— Никак спятил? — предположил урядник.

Кто его знает? Может, и на самом деле спятил, а может и нет. Но, вероятней всего, сошел с ума. В здравом уме еще никто не пытался убить исправника.

Рука болела, а заодно и грудь. А еще слегка побаливала голова. Хотя, какая связь головы и туловища с рукой?

Интересно, сломанные ребра есть или нет? Вздохнув поглубже, попытался определить самостоятельно. Кажется, если имеются сломанные ребра, должен быть кашель с кровью. Или необязательно с кровью? Надо бы флюорографию сделать, тогда точно определят. Где у нас рентген есть поблизости?

Ага, рентген тебе… До изобретения рентгена еще несколько лет, а до внедрения рентгеновских аппаратов лет тридцать, а то и больше. А вот остался бы в больнице из 21 века, так и рентген бы сделали, и УЗИ, и томографию мозга. Мозг, вроде, не поврежден, но кто его знает?

— Сейчас мы тебя к старосте отвезем, — пообещал Абрютин. — В Ольхове земская больница есть, а за врачом я уже послал.

Закряхтев, как старый старик, опираясь на Василия, я встал. Вроде и ничего, ноги держат. Как сумев, под ручку (правую) с Василием Яковлечивем, доковылял до нашего тарантаса. Опять-таки, с чужой помощью взгромоздился на сиденье. А вроде и ничего. Все, конечно, болит, но терпимо. Не тошнит, значит, мозги на месте, голова не кружится.

— На, хлебни, — протянул мне исправник фляжку. — Только не увлекайся.

Фляжка-то урядника. Увлекаться не стану, но глотну.

О, тепленькая пошла. В том смысле — что на душе потеплело и в башку стукнуло. Захотелось еще, но лучше не стоит. Возвращая емкость исправнику, предложил:"

"— Так может, сразу до Череповца? Уж, как-нибудь за четыре часа доедем, а там кому-нибудь и сдамся. Пусть даже Федышинскому, если он руки помоет.

Отставной статский советник неплохо управлялся с лечением в Паче. Помню, как он пользовал мальчишку, напоровшегося на зубья бороны. Авось, раненую руку мне не отрежет.

— Нет, дружище, — покачал головой исправник. — Тебе день-другой отлежаться нужно. И не доедем мы за четыре часа. Шесть клади, а то и больше. Я сегодня Смирнова с урядником в Череповец отправлю — пусть они дезертира в каталажку везут, а сам с тобой побуду.