Я вытащил из-под стола корзинку для мусора и протянул ее Наволоцкому, а тот ссыпал туда все клочки и обрывки. М-да, плоды моих трудов нашли свое пристанище.

— Николай Иванович, а если по старой схеме? — предложил я. — Я излагаю свое виденье событий, а вы лишь мычите — дескать, так оно или нет?

— М-м… — отозвался надворный советник.

Вдохновившись ответом, я начал.

— Предположим, Калиновский слил какую-то важную информацию…

— Простите, что он сделал? — не понял Наволоцкий.

— Продал кому-то важные государственные секреты, — пояснил я. — Он же их по долгу службы знал, правильно?

— М-м.

Отлично! Значит, я на верном пути.

— Калиновский возглавлял 3 управление Инженерного департамента, —продолжил я. — Не знаю, что входило в его функции — строительство крепостей, покраска казарм, но даже список казарм Российской империи может заинтересовать нашего вероятного противника.

— Какого противника? — опять не понял Наволоцкий. Что, нет пока этого термина?

— Того, с кем мы теоретически можем в будущем воевать. Турцию, скажем или Англию. Францию — это навряд ли, а вот Германию или Австро-Венгрию — это да. Казармы стандартные, можно определить численность личного состава, дислокацию.

— М-м… — одобрительно мыкнул Николай Иванович. Интересно, он какое государство имел в виду? Так кто? Немцы или австрийцы?

— Значит, Австро-Венгрия?

На сей раз Наволоцкий мычать не стал, кивнул.

— Калиновский, судя по его счетам и поместью, продавал информацию не год и не два. Возможно, лет пять или десять. Деяния генерала стали известны, его решили казнить как изменника, а кроме того, лишить мундира и наград. Но все-таки — почему это сделали тайно, да еще имитировали самоубийство?

И тут Николай Иванович не выдержал, а довольно-таки раздраженно отозвался:

— Тайно, потому что смертная казнь в Российской империи отменена еще при Елизавете. Если бы об измене Калиновского стало известно на тот момент, когда он был на службе, его бы судил военный суд. Но коли он вышел в отставку, его бы стал судить суд присяжных. А это, сами понимаете, только каторга. Каторга — наказание суровое, но не смерть. К тому же — кому нужна огласка? А за измену дорого платить нужно. К тому же, это еще и намек был для тех, кто примеру Калиновского мог последовать. На кого намек, по вашему мнению?

— На Иуду, — предположил я.

— Совершенно верно. Ошибку допустили, потому что вас в расчет не приняли. А вы своим запросом о генеральском формуляре Военное министерство напугали. Запрос, разумеется, за подписью Новгородского губернатора был, но понятно же — кто в Череповце такой умный. Другой бы, на вашем месте только рад был — повесился, господин генерал, так и черт с ним, работы меньше. А вы взбаламутили всех, пришлось к министру юстиции идти.