Тогда бы он не чувствовал себя полным болваном, сошедшим с ума от желания."

"Он был полон решимости уберечь Кэтрин от смерти и должен был собрать как можно больше сведений об Агнес и Ранальде, о Данлохане и о битве за право обладать им. Хоть он и не хотел слишком тщательно копаться в себе, пытаясь определить, какое еще чувство, кроме желания, по-прежнему пробуждала в нем Кэтрин, Лукас знал, что никогда не допустит, чтобы с ней случилась беда. Лукас вспомнил искаженное от злости лицо Ранальда, когда тот пытался пробиться к Кэтрин. Уильям говорил правду. Теперь, когда этот подлец узнал, что Кэтрин жива, он не оставит ее в покое.

Видимо, скоро Лукас получит ту самую жестокую, тяжелую и кровавую битву, к которой призывал людей Кэтрин.

– Она жива? Что ты хочешь этим сказать?

Ранальд посмотрел на Агнес и подумал о том, что ее обычно мягкий и сладкий голос иногда может звучать ужасно сварливо.

– Именно то, что ты слышишь, – она жива. Я увидел ее волосы, когда с головы упал капюшон.

– У многих в Данлохане светлые волосы!

– Но не такие, как у Кэтрин. Агнес, это точно была она. Ты можешь сколько угодно спорить со мной, но я видел ее, и это факт.

Нам нужно придумать план, что делать дальше. И Мюррей, и твоя сестра живы, а это означает, что скоро у нас начнутся серьезные неприятности.

Агнес смотрела на своего любовника, ходившего взад-вперед по ее комнате, сжимая в большой руке кружку эля. Ранальда нельзя было назвать красивым мужчиной. Его черты лица были слишком резкими, а нос – слишком длинным. Но зато его тело было большим и сильным, характер – подлым, а ум – изворотливым. Эти качества больше всего восхищали Агнес в мужчинах. У ее мужа не было ни одного из них, и он быстро наскучил ей.

Ее сестра ими тоже не обладала, и поэтому Агнес очень удивилась, что Кэтрин смогла так долго обманывать их.

То, что сэр Лукас Мюррей оказался жив, одновременно обрадовало и разозлило ее. Лукас был тем мужчиной, при виде которого рот у нее наполнялся слюной, а тело начинало дрожать от возбуждения. Он привлекал ее, несмотря на свои грубые манеры. Она пришла в ярость, когда Лукас не проявил к ней никакого интереса, а продолжал ухаживать за Кэтрин. Тогда Агнес и приказала убить его, но теперь задумалась, не дала ли ей судьба второго шанса завлечь его в кровать.

Ему все равно придется умереть, но, может быть, сначала она немного развлечется с ним. Если бы ей удалось сделать это на глазах у Кэтрин, то она получила бы еще больше удовольствия.

– Я не знаю, о чем ты думаешь, Агнес, но лучше бы тебе этого не делать, – сказал Ранальд. – У тебя сейчас такая улыбка, от которой затрясся бы от страха даже самый храбрый воин.

– Ты мне льстишь. Я всего лишь думала о том, что мне сделать с людьми, которые никак не хотят умереть.