Лукас округлил глаза.

– Я и сам, без твоих ценных советов, мог бы догадаться, что это было бы очень неосмотрительно. Ни одной женщине не понравится, если ее называют глупой, особенно если речь идет о каком-то болезненном для нее переживании. – Брат вдруг покраснел, и Лукас удивленно уставился на него. – Что такое?

Артан нахмурился и сделал глоток вина, а потом, прокашлявшись, произнес:

– Ты должен сказать своей жене, что ты чувствуешь по отношению к ней.

– Нет. Я не уверен, что Кэтрин поверит мне. Она верит лишь в то, что я хочу ее. И мне кажется, она думает, что и это чувство скоро пропадет.

– Ты должен сказать ей, что любишь ее, и сделать это так, чтобы она поверила тебе. Не воображай себе, что она сама об этом догадается. Мне этого не понять, но женщинам нужно, чтобы мы иногда говорили им о своей любви.

Лукас вдруг улыбнулся.

– А тебе разве не нравится, когда твоя жена иногда говорит, что любит тебя?

– Конечно, нравится, дурачок, но женщины обожают рассказывать обо всем, что они чувствуют. Мужчине такие вещи даются с трудом. Зато потом, после того как ты выдавишь из себя эти слова, все твои усилия вознаградятся сторицей.

И ты можешь попытаться объяснить Кэтрин, почему обвинил ее в том, что она приказала убить тебя, и почему не поверил ей, когда она рассказала тебе правду о том, что тогда произошло.

Лукас кивнул и отпил вина. Ему бы очень хотелось услышать от Кэтрин, что она любит его. Хоть Кэтрин никогда не признавалась ему в своих чувствах открыто, но он был почти уверен, что она отвечает ему взаимностью. Начиналось все просто идеально, пока не произошла та злосчастная бойня у озера, которая погубила все их надежды. Ведь Кэтрин подарила ему свою невинность, а девушки вроде нее решаются на такой шаг, только если их чувства к мужчине на самом деле глубоки и серьезны.

К сожалению, он слишком хорошо помнил смену выражений на ее лице, когда Кэтрин обнаружила, что он жив. Счастье в ее взгляде быстро сменилось болью, стоило ему выплеснуть на Кэтрин поток своих обвинений. Ему было понятно, что он нанес ей тяжелую рану, которая, наверное, не затянулась и по сей день. Он не был уверен, что сможет объяснить жене, почему он так вел себя тогда, потому что и сам толком не понимал, что им двигало.

– Завтра я уезжаю, – объявил Артан.

– Почему так скоро? Ты ведь был у нас всего два дня.

– Мне кажется, что тебе и твоей жене надо побыть вдвоем – во всяком случае, уединиться настолько, насколько это вообще возможно в замке, где полным-полно людей. Тебе только повредит, если я буду и дальше тут слоняться. Ты должен как можно быстрее объясниться с Кэтрин – пока недоверие к тебе, печаль и непонимание окончательно не укоренились в ее сердце. Если такое произойдет, все станет еще хуже.