У него было много работы, которую следовало побыстрее выполнить, и это помогало ему ненадолго забыть о желании, терзавшем его тело. Под конец дня он очень сильно уставал и засыпал, невзирая на мучительное томление. К сожалению, дел в замке становилось все меньше; а вот страсть к Кэтрин не ослабевала, и он начал сомневаться, что это вообще когда-либо произойдет.

Конечно, женитьба избавила бы его от подобных проблем. Но Лукас все никак не мог найти подходящего случая заговорить на эту тему. Он ухаживал за Кэтрин, пытаясь вновь завоевать ее привязанность и доверие.

Но это получалось у него не очень хорошо. Лукас дарил ей цветы, но они всегда казались увядшими и немного поломанными, когда попадали наконец в ее руки. Он пытался писать ей письма, какие обычно сочиняют влюбленные при дворе, но тут же сжигал то, что выходило у него из-под пера. Лукас знал много песен, которые нравились женщинам. Но стоило ему начать петь, как все тут же выбегали из помещения, плотно закрывая уши руками. Он был в полной растерянности и не знал, что делать дальше, так как понимал: единственное, что поможет ему вновь добиться ее расположения, – это заняться с Кэтрин любовью. Но она избегала его близости.

Кэтрин повернулась и посмотрела на Лукаса. На его лице застыло печальное выражение, и Кэтрин невольно задумалась, что было тому причиной. Он никогда не говорил с ней об этом, но Кэтрин знала, что Лукас нисколько не сожалел о смерти Агнес. И она не могла винить его за это. Ее сестра погибла не от его рук, и Лукас точно не стал бы убивать ее, если бы только она явно не угрожала его жизни. Агнес сама решила покинуть этот мир, и Кэтрин подозревала, что Лукас считал это хорошим выходом из ситуации.

Она страдала по нему, больше всего на свете хотела, чтобы Лукас обнял ее, позволил раствориться в его силе и нежности. Но ей нужно было сопротивляться этому искушению. Она знала, что это не закончится простым дружеским объятием. Скоро ей нужно решить, что делать с Лукасом, но она все боялась и откладывала этот шаг на неопределенное время."

"– Агнес была молодой и красивой, – начала Кэтрин, намереваясь направить их мысли на погибшую сестру.

– Кэт, но она также была совершенно безнравственным человеком, – сказал Лукас.

– Я знаю. Ты спросил меня, продолжаю ли я горевать по ней. Самое печальное заключается в том, что я вообще по ней не горевала, и это меня очень тревожит. На один короткий момент, когда я увидела Агнес, лежащую на земле, мое сердце сжалось от ужаса и печали. Но я не могу точно сказать, относились ли эти чувства к ней – ведь Агнес была последней моей близкой родственницей – или они были вызваны страшным грехом, который только что совершила моя сестра.