Неожиданно оказываюсь перед своей дверью, вспоминая, что Матвей рассказывал мне о таком спецэффекте от нашего общения. Оказывается он работает в обе стороны!

Ищу в сумочке ключи, отодвигая в сторону свой давно разряженный телефон.

Не забыть написать Дали…

Вот и ключ!

Открываю, делая шаг в темный коридор. Хочется дойти до кровати и рухнуть, но надо поставить телефон на зарядку. Делаю шаг в комнату, тут же застывая и понимая, что…

Моё сердце подскакивает и заходится в легкой истерике. Потому что в сумраке на секунду мне кажется, что это Матвей. И он похожим жестом поправляет волосы.

Бл*ть!

Надо же…

Хотя, нет. Нет между ними ничего общего. — Доброе утро, Теона, — скрипучим ледяным голосом. — Чудесное утро. Было. Ты не в курсе, что внезапность вызывает выплеск адреналина, разгоняя кровь и заставляя сужаться сосуды? — Извини, — опускает глаза. – Да… конечно… Я не хотел напугать. Я писал. Звонил. Машина моя возле подъезда…

Да? А я даже не заметила. — Зачем приехал? – вздыхаю поглубже, падая на кровать, рядом с ним, поверх покрывала. — Был уверен, что что-то случилось… — М. С чего бы?

Мне так лень кусать его…

Закрываю глаза. — Ты не приехала. — Куда? — Сегодня воскресенье. — Спасибо за извещение. Всё? — Вчера была суббота и ты не приехала.

Ооо… Действительно. Мой обязательный променад к их дому и терапевтическая встреча с реальностью не состоялась. Я забыла. Вылетела из времени. В принципе, забыла, что эти трое существуют.

Тихо смеюсь, не открывая глаз. — Где ты была, Тея? Я жду тебя уже часов восемнадцать. — То есть, уже восемнадцать часов твоя беременная жена ждет тебя дома и переживает. Да ты скот, Игорь. Напомни-ка мне, кто ты, помимо того, что скот, чтобы я отчитывалась перед тобой? — Что с тобой происходит, Тея?

Мне хочется поставить на перемотку этот надоевший спектакль. Но по инерции я включаюсь в действо. — В смысле? Я умерла. А что такое? Непривычно видеть меня без истерики? Так может, наоборот, просто со мной перестало происходить кое-что. — Где ты была?? – накаляется его тон.

Меня рубит. Подтягиваю ближе подушку. — Не твоё дело. — Тея! – вырывает подушку, швыряет на кровать контейнер с лекарствами. – Ничего не хочешь объяснить?! — Не буду пить. — А отсутствие здесь транквилизаторов?! — По одной они не вставляют. Только отбирают моё и так укороченное время на сон. Еще что-нибудь объяснить? Я хочу спать. Уходи. — Теюша… — присаживается он на колени, заглядывая мне в глаза. – Моя девочка… Я прошу тебя, будь разумной! Я очень тебя… люблю…- шепчет он, закрывая глаза. — Ты должна жить!

А я с удивлением отмечаю, что мне больше не больно. Вообще. И не хочется рыдать, кричать и биться в истерике от этих слов. — Моя девочка… — Твоя девочка дома, — уворачиваюсь от его руки.