Даже без куртки, как будто на улице весна, а весь снег — бутафорский. — Не надоело делать вид, что я тебе на хрен не нужен? Я же и поверить могу.

Он… настоящий? Или у меня уже горячка?

— Ты… настоящий? — Мой мозг официально отключается.

— Подойди и проверь.

— Нет! — почему-то выкрикиваю я, и в ответ на мои спрятанные за спину руки, Андрей заливается смехом. — Пусть ты лучше будешь моей фантазией.

Лучше бы, конечно, самой реальной в мире фантазией.

— Ладно, маленькая, а теперь вернись в дом, оденься во что-то теплое и выходи ко мне.

— Мне не холодно. — Я бы даже сказала, что слишком жарко, как будто меня медленно доводят до кипения на маленьком огне.

И кровь приливает к лицу сразу вся, тяжело, чуть не сшибая с ног, а потом уходит, как прилив, и меня тянет назад. Хорошо, что есть перила и я хватаюсь за них двумя руками, как будто следующей волной меня смоет со скользкой палубы. — Мне очень, очень… очень жаль.

— А мне очень жаль, что ты — упрямая, как… — Андрей громко и нарочито выразительно откашливается в кулак. — В дом, женщина, оделась тепло — и вышла ко мне. Что-то не ясно?

Умом я понимаю, что он ведет себя просто отвратительно: командует, не пытается быть хоть немного более осторожным в выражениях, не щадит мои чувства и наверняка насмехается над моим жалким положением.

Но моему сердцу нравится его несносный характер. И в общем все в нем, Наверное, поэтому вместо того, чтобы развернуться и зайти обратно в подъезд, я продолжаю таращиться на этого невозможного мужчину, как будто за те несколько часов, что мы не виделись, успела пролететь целая жизнь.

— Мне до трех что ли считать? — подсказывает Андрей.

— Я боюсь, что ты куда-то денешься, — озвучиваю совсем уж невыносимую глупость.

И быстро, пока он не высмеял ее более едко, продолжаю: — Хотя, стал бы ты приезжать, чтобы потом деваться с глаз, да?

— Умница. Я жду.

Я возвращаюсь обратно в квартиру, и судя по тому, что бабушка встречает меня на пороге с чашкой горячего, пахнущего липой чая, она видела моего гостя в окно. Неловко благодарю ее, натягиваю варежки и шапку, обворачиваюсь шарфом до самого носа, в надежде, что хоть так спрячу красные от стыда щеки, беру кружку и выхожу на улицу.

— Ты вышла с чаем? — Андрей вздыхает и немного устало улыбается.

— Бабушка волнуется за мой душевный покой, — выбираю самую размытую формулировку. — Она из тех, кто считает, что липовый чай — лекарство от всех болезней. Даже от переломов"

"— А от неуверенности от помогает? — Андрей немного подается вперед, а я инстинктивно отступаю назад. Он проводит ладонью по колючему подбородку. Передергивает плечами. —Вроде рожа та же самая, в Квазимодо не превратился.

— Я не могу трезво мыслить, когда ты вторгаешься в мое личное пространство.