— Слышишь, дочь? Не смей нас прощать! Я — мать! Я должна быть на твоей стороне, даже если в твоей ладони зажат нож! Я должна быть периной, жилеткой, сундуком с советами! А не тряпкой…

— Ты на мать не сердись, — хрипло рассмеялся папа и… о Боже! Он прилюдно, при всех обнял и её! Сгрёб нас в охапку, как букет любимых цветов, и начал целовать в макушки. — Это я… Всё это сделал я.

— Я люблю вас, папа и мама, — шепот продирался сквозь распухшее от спазмов горло. И озарение пришло так внезапно… А ведь я тоже ни разу не говорила этого своим родителям. Жалась, не могла надышаться, не могла поверить в реальность, но украдкой всё равно смотрела мужа.

— А я люблю вашу дочь! — прогромыхал Куталадзе. — Люблю!

Глава 49

Глава 49

Бедро обожгло горячим прикосновением.

Легкое, нежное, бережное.

Всего мгновение, а я уже снова счастлива. Снова улыбаюсь.

— Ты не спишь, — Левон прижал меня к себе, стиснул так, что грудная клетка жаром вспыхнула. — Кара, давай всех прогоним? Я хочу остаться наедине со своей женой и моим будущим ребёнком.

— Куталадзе, кого ты обманываешь? Трахаться ты хочешь со своей женой, а ещё встречать голышом курьера, жрать пиццу и смотреть кино, обнявшись на шкуре у камина, — я обернулась, обвила шею мужа руками, легонько поцеловала в подбородок. Его черные глаза горели пламенем… Таким ярким, искренним, согревающим.

— Да, ты права. А ещё я порядком устал от родителей… Кар, может, ты воспользуешься опцией женской мудрости и намекнёшь, что пора бы и честь знать?"

"— А ты сам виноват. Да-да! Кто растрепал про беременность? Ты… Вот, Куталадзе, теперь и расхлёбывай! У меня нет претензий. Мамочка готовит завтрак, свекровь занимается ужином… Я снова девочка, ожидающая своего первенца.

— Вообще-то у меня были планы, — Левон стянул бретельку моей сорочки, прижался губами и замер, наслаждаясь мгновением. — Думал, после игры мы отправимся в небольшой отпуск. Париж, Италия, Греция… Только ты, я и полная тишина. Мы ведь так и не поговорили всерьез о том, через что пришлось пройти, — Куталадзе так резко свернул с игривой темы, что я опешила. — Кара, не проговорим сейчас, дальше снова наступим на те же грабли.

— Ну, давай поговорим, — я оттолкнулась, села в позу лотоса, нарочно выстроив между нами дистанцию. — Через час мне нужно быть в Ледовом, поэтому давай скоренько.

— Ты торопишь меня?

— Именно. Левон, если честно, то мне совсем не хочется обсуждать то, что было. Не хочу, понимаешь? Не потому что сомневаюсь, не потому что страшно, а потому что я устала думать о том, как бы могла поступить правильно. Я хочу ошибаться здесь и сейчас, хочу любить тебя здесь и сейчас. Я дышу, летаю, жду ребёнка как в первый раз. Давай начнём с чистого листа?

— Давай. Но только через исповедь.