А то знающие люди рассказывают, что он у вас особенный.

— Это не слон, это теленок, — засмеялся Максим. — А приехали вы с мамой и Димой посекретничать. Я знаю.

— Экий ты догадливый, ничего от тебя не скроешь! Давай-ка я лучше тебя с победой поздравлю."

"— Тоже знающие люди рассказали? — лукаво спросил Максим, и все опять расхохотались.

— Именно. Ты молодец, парень. Правильной дорогой в жизни идешь. Не зря тебя мамка в детстве порола.

— Вы что! — возмутился Максим. — Меня мама никогда пальцем не трогала.

— Да шучу я. — Бунин ласково приобнял мальчика за плечи.

 — Я же знаю, что вы оба с мамкой хорошие люди. Пошли в дом, а то я околел тут, на морозе, вас ожидаючи.

Шарлотка с яблоками, фирменное Лелькино блюдо, была сметена в мгновение ока. Поймав поскучневший взгляд Максима, которому обычно доставалось больше половины пирога, Лелька встала со стула и полезла в холодильник за продуктами — печь вторую.

— Сыночек, ты иди пока к себе, — попросила она. — Мы с ребятами поговорим, а там и новая шарлотка подоспеет, и я тебя позову.

— А шарлотка еще будет? — оживился Бунин. — Никогда в жизни такой вкусной не ел.

Хотя, вы же знаете, моя Иришка готовит — пальчики оближешь. И теща моя любимая — тоже знатная кулинарка. Но это что-то с чем-то, Лель!

— Будет, — улыбнулась Лелька. — Сейчас две поставлю печь. Одну в духовку, вторую в мультиварку. Минут через тридцать готово будет.

— А почему ты ее Лелей зовешь? — спросил Бунина Дмитрий.

— Да ее все так зовут, — ответил майор полиции. — То есть поначалу-то, конечно, она мне представилась как порядочная: Любовь Молодцова, мол, я, а потом все вокруг говорили: «Лелька, Лелька», ну я и привык.

— Меня мама так звала, — пояснила Лелька. — Так с детства и пошло. Так что это действительно мое домашнее имя. Когда ко мне обращаются «Люба», мне даже усилие приходится делать, чтобы понять, что это ко мне.

— Тогда я тебя тоже буду Лелей звать, можно?

— Хорошо, а я тебя тогда Митей. Мне так больше нравится, чем Дима.

Дмитрий сглотнул. Митей его всю жизнь звала мама. Для окружающих мальчишек он всегда был Димкой. Его жена звала его «Димчик», и это слово он возненавидел навсегда. На работе он тоже был Дмитрий, Дима или Димон. Как-то так сложилось, что никто, кроме мамы, никогда не употреблял ласкающее слух Митя или еще нежнее — Митенька.

И вот теперь из уст Любы, вернее, Лельки, которая нравилась ему так, что у него захватывало дыхание и начинало покалывать в кончиках пальцев, его имя прозвучало так, как он уже и не надеялся ни от кого услышать.

— Хорошо. — Голос прозвучал хрипло, и он откашлялся.

— Вот что, други мои и подруги, — сказал Бунин. — Пока дети из партера удалились, давайте-ка поговорим о делах более важных, нежели шарлотка.