– Может быть, это мое наказание? Как вы думаете? – шептала она Эвелин, которая промокала ей лоб прохладным полотенцем, принимая волнение своей хозяйки, блуждавшей глазами по комнате, за приступ лихорадки. – Наказание за то, что я отвернулась от собственной матери? Может быть, Эмма и есть мое наказание?

– Помолчите, пожалуйста, – умоляла ее Эвелин, – вам надо отбросить эти мысли. Это не доведет вас до добра. Вы просто вконец измучаетесь, мадам Белл. Ничего хорошего из этого не получится. Тео и Эмма отправились на рынок за блинами. А вам надо отдохнуть.

– А ведь я ее люблю.

– Конечно, любите.

– Понимаете, я всё надеюсь, что… – В своих мыслях Клэр пробиралась среди давних событий и запахов. Антисептик…

Да. Вот опять. Все эти акушерки в изящной синей униформе, взволнованные, с покрасневшими лицами, которые толкаются локтями, чтобы взглянуть на новорожденную Эмму.

«Боже правый, вы только взгляните на эту красавицу. Вы когда-нибудь видели такой идеальный череп? И так много волос?»

И это было правдой. У остальных рожениц в палате, которые мучились, тужились и переживали различного рода кошмарные вмешательства, рождались дети со сплющенными, плоскими головками – все они были противными, натуженными и странными.

Но Эмма, появившаяся на свет посредством кесарева сечения, начала свою жизнь так, как и собиралась ее прожить. Очаровав всех вокруг себя.

– Она слишком красива…

И вот сейчас старая леди закрывала глаза и медленно хлопала в ладоши. Хлоп. Хлоп. Слезы текли у нее по щекам, как будто она наблюдала из-за кулис за каким-то спектаклем."

"– Тш-ш-ш. Прошу вас, мадам Белл… Может быть, сделать вам чая? А? – Эвелин мягко разводила руки своей пациентки в стороны.

 – «Эрл Грей» с лимоном. Слабый и очень горячий, как вы любите в Англии.

– Когда она была еще совсем крошкой, я знала…

– Знали что?

У самой Эвелин дрожали руки, когда она полоскала полотенце в тазике возле кровати.

– Мне, право, кажется, что вы не должны сейчас разговаривать со мной об этом.

– Я все оставляю Тео. Деньги. Я подумала, что так будет сохранней. Поменяла свое завещание. А теперь она везет его в Девон, и я не знаю, правильно ли поступила… – Клэр опять крепко-крепко сжала руку сиделки. – А вы как думаете, Эвелин? Я сделала ошибку?

– Тш-ш-ш.

Клэр прикрыла глаза. И неожиданно почувствовала запах выпечки…

* * *Мука все еще была повсюду, на всех рабочих поверхностях. Вторник. Да, одиннадцатый день рождения Эммы.

День начался хорошо. Клэр чувствовала облегчение: Эмме понравился ее подарок – пара джодпуров[89] и сапоги для уроков верховой езды, которые были последней прихотью девочки. Но долго она не продлится, Клэр это хорошо известно. Прихоти ее дочери никогда не длились долго, и совсем скоро они опять начнут ссориться.