И у него есть всего несколько мгновений, чтобы склонить чашу весов в свою пользу.

– Прошу вас, Эвелин. Я приехал из самой Англии. Скажите, есть что-то, что мы должны знать? О Тео? Об Эмме? Вы что-то должны нам рассказать?

Неожиданно женщина подходит к входной двери и вешает табличку «ЗАКРЫТО», после чего запирает верхнюю и нижнюю половинки двери. Затем разворачивается и ведет сыщика за украшенную стеклярусом занавеску, за которой, в глубине магазина, находится крохотное место для отдыха. Здесь же расположена небольшая лестница, и Эвелин, подняв голову вверх, зовет своего мужа.

Мэттью подозревает, что вот теперь его ждет настоящая проблема. По телефону он решил, что мужчина – очень конфликтный. Но, появившись, тот сильно удивляет Мэта – высокий и стройный, в отличие от пышки-жены с розовыми щечками, он выглядит скорее смирившимся, чем сердитым, пока Эвелин по-французски объясняет ему, что произошло. Мужчина обнимает жену за плечи и целует ее в лоб. Какое-то время они, не отрываясь, смотрят в глаза друг другу, а потом муж кивает, как будто решение принято.

– Вам ничего не угрожает, Эвелин. Мы просто хотим лучше понять происходящее.

И то, что происходило, когда Эмма с Тео гостила у бабушки. Это связано с расследованием в Англии. А еще мы не понимаем, с какой стати Эмма переехала в Девон. И надеемся, что вы сможете нам это объяснить.

Глава 36

В недалеком прошлом

Почему Девон?

Именно этот вопрос висел в воздухе, смешиваясь со сладким ароматом ломоноса[88], проникавшим сквозь закрытые ставни в те последние дни, когда мадам Белл то погружалась в беспамятство, то выходила из него.

– Почему Девон? – Мать Эммы вцепилась в рукав Эвелин, медицинской сестры, а слабость голоса не позволяла распознать панику, охватившую ее.

 – Я слышала, как она о чем-то договаривалась по телефону. Но я не понимаю. Она ведь ненавидит сельскую местность. Кроме шуток. Так почему она везет Тео в Девон?

Сиделка старалась успокоить ее – после химиотерапии всегда наступало ухудшение, но женщина продолжала беспокойно вертеться под грузом воспоминаний, ароматы и секреты которых были теперь глубоко упрятаны в запертом ящике на чердаке, вместе с бумагами, касающимися прошлого Эммы.

Клэр Белл, она же Сабина, рожденная для совершенно другой, кочевой жизни, никогда особо не верила в Бога, но была уверена в некоем подобии вселенской справедливости.

В балансе. В том, что тяжелая работа и благие намерения рано или поздно будут вознаграждены.

Давным-давно она поверила, что, если будет хорошо учиться, сможет избавиться от язвительных насмешек и косых взглядов gorgios, нецыганских детей, издевавшихся над ней в те дни, когда жизнь вне табора и кибиток была для нее закрыта. В те дни, когда она не умела читать.