Я беру его за руку, и он помогает мне войти в ледяную воду; холод проникает в мои кости. Моя мантия становится тяжелой, волочась за мной, когда я делаю несколько шагов вглубь, позволяя воде дойти до талии. Скрестив предплечья на груди, диакон бросает быстрый взгляд на епископа Колдуэлла у алтаря. Он кивает ему, когда его глаза снова находят мои. В его взгляде есть что-то жесткое, лишенное каких-либо эмоций, но прежде чем я успеваю подумать об этом дважды, диакон толкает меня назад.

Я делаю один быстрый вдох, прежде чем провалиться сквозь поверхность под его руками, и ледяной холод пробирает меня до шеи. Мои уши наполняются пустотой небытия, и я чувствую, что мои легкие уже болят от необходимости расшириться.

Ещё немного.

Тяжесть его крепкой хватки не оставляет места для того, чтобы высвободиться. Мои легкие кричат, требуя воздуха, когда наступает паника. Мне нужно дышать. Я отталкиваю его рук, царапая их, чтобы освободиться, но он держит крепче, следя за тем, чтобы я оставалась под поверхностью и избавляла свою человеческую форму от самого Дьявола.

Прошло слишком много времени. Майкл не был погружен в воду так долго.

Мои глаза открываются под темной водой, когда я представляю себе мозаичную сцену надо мной. Диакон не стоит передо мной. Он смотрит в сторону алтаря на епископа. Я кричу под водой, последние остатки кислорода в моих легких вырываются из горла, когда я дёргаюсь.

Это слишком долго!

Мои крики о помощи игнорируются, и я теряю всякий самоконтроль. Теперь это становится борьбой за мою жизнь: я глотаю воду вместе со своими криками, и темнота застилает мне глаза, заслоняя сцену передо мной. Я борюсь изо всех сил, давление на мои горящие легкие становится непосильным. Но я ускользаю, когда онемение захватывает меня, мое тело становится легче, когда я проигрываю борьбу с горькой холодной водой церемониального очищения.

Сквозь воду меня наполняет взрывной гул, когда руки диакона ослабляют свою хватку. В стороне от моего зрения возникает большая оранжевая полоса, цвет искажается, изгибается и перекручивается всеми неправильными способами под волнами надо мной. Это мой проход в следующую жизнь?

Прежде чем я успеваю оценить окружающие меня необычные виды и звуки, темнота поглощает меня, и следующее, что я помню, это вспышки лиц: Барет, который выглядит паникующим до невозможности, епископ Колдуэлл, который выглядит обеспокоенным, когда он судорожно проходит мимо нас, направляя прихожан, и Мия, которая выглядит окаменевшей надо мной.

Они несут меня через яркую и сверкающую церковь. Моё зрение фокусируется на сводчатом потолке надо мной, изучая ангельских херувимов, нарисованных под пиками, пока мы идем к деревянным дверям. Оранжевое мерцание освещает их ещё больше. Их глаза окрашены в черный цвет.