— Что эта сучка сделала такого, что все эти мужчины потеряли голову? — спрашиваю я, уже зная.

— Женщина, продвигающаяся в религиозном мире? — Аластор вскидывает бровь. — Что дальше, Эроу? Политика? Думаю, нет, — он смеется над абсурдом. — Покончим с ней, и сделай это чисто. Не хотелось бы снова откупаться от полиции, если есть возможность этого избежать.

— Я думал, ты знаешь? — я качаю головой, достаю из кармана окровавленный нож и бросаю его на его стол. Он резко отступает назад, полное и абсолютное отвращение написано на его старом, морщинистом лице. — Я не делаю ничего чисто.

Он пристально смотрит на меня со своего стула.

Я кладу руку в другой карман, заставляя его бояться еще больше. Усмехаясь, я достаю коробку спичек и вынимаю одну, помещая её в зубы. Играя с кончиком, я рисую крест в воздухе, отступая назад, пока не оказываюсь за дверью.

Неделя. За неделю может произойти столько всего интересного.

* * *"

"На ней снова этот чёртов крестик.

Как же сильно я хочу сорвать его с её нежной тонкой шеи, царапая её плоть, делая это, чтобы увидеть, как ярко-красная кровь вытекает из её идеальной фарфоровой кожи.

Моя прекрасная куколка.

Я не могу дождаться, когда увижу, как она сломается подо мной.

Проводя пальцами по коже её мягкой руки, я наблюдаю, как поднимаются волоски в ответ на ощущения. Нет ничего лучше, чем наслаждаться тем, что её тело реагирует на моё, даже когда она без сознания. Она не знает, какие сигналы подает мне её тело. Завести её в логово дьявола, нарушив её чистый и невинный образ жизни, будет моим высшим наслаждением.

Я снова встаю прямо над её спящим телом, свернувшимся калачиком на её стороне кровати. Я стал слегка одержим её непорочностью за те недели, что я преследовал и изучал её. Желание покрыть это чистое лицо прекрасной смесью спермы и слёз — вот моя миссия. Я хочу, чтобы она получала удовольствие от своих страхов, пока не превратится в такое же тёмное и извращенное существо, как я. Она не такая, как они. Она не может быть такой. У неё есть реальный потенциал для мести. Мне просто нужно открыть её разум для этой возможности.

Её волосы разбросаны по наволочке над ней, черные, как цвет моей души. Схватив нож в заднем кармане, я поддеваю его большим пальцем. Взяв часть её волос между пальцами, я двигаю лезвием, отрезая около восьми сантиметров от конца. Затем подношу прядь к носу, ощущая кайф от её запаха. Она пробуждает во мне первобытного зверя своим ароматом, и мне немедленно нужно, чтобы он обволакивал меня.

Всему своё время.

Я поглаживаю отрезанными волосами свою шею и над своим кадыком, размышляя о том, чтобы оставить их себе, прежде чем копаюсь в кармане и достаю вырванную страницу. Положив её на комод, я кладу волосы поверх.