Платье. Фата. Гости.

Заур, который поймал мою подвеску…

Причем случайно. Проходил мимо толпы и среагировал как в него что-то летело.

Я помню лицо этого волевого мужчины, который с трудом понял что случилось и смех Байсарова…

Да, грозные и волевые мужчины оказывается в глубине души могут быть шебутными мальчишками…

— Как долго я хотел тебя… Красавица моя…

Жарко шепчет муж и раздевает меня. После родов он не прикасался ко мне. Врачи запретили и мой трепетный муж, пылинки с меня сдувал, обнимал, целовал, а потом рычал раненным зверем и убегал от меня прочь…

— Я тоже… тоже… — отвечаю жарко и пытаюсь его сорочку стянуть с плеч.

Не получается и Байсаров сам принимается расправляться с непокорными пуговицами, а я нашу ночь вспоминаю. Первую.

И улыбаюсь, когда муж накрывает меня собой, когда целует так, что дыхание теряю.

Он здесь со мной, на мне, одно движение и мы становимся единым целым, а я закатываю глаза. Поддаюсь.

— Моя голодная кошечка, — шепчет жарко и одобрительно, когда я бедрами ему на встречу подаюсь, когда широкие плечи царапаю.

— Люблю тебя, Валид… — шепчу в такт его ударов, которые он сдерживает, явно осторожничает, но все же… все же… я улетаю от ощущений, от неги, от того, как кровь бурлит в венах.

От его напора и губ.

Мой бешенный и темпераментный, мой ласковый и нежный, мой зверь, который не знает пощады в наслаждении…

Пара движений и меня накрывает.

Я взвиваюсь, приглушенно кричу его имя в подушку, а он так же следует за мной, ложится на кровать и прижимает меня к широкой груди, а я слышу стук его сердца.

Удобно лежать на этой каменной и такой надежной подушке.

Хихикаю, мужчина поднимает мое лицо за подбородок.

— Варенька моя, ты чего?

— Счастлива, Валид… вот сейчас в эту секунду я счастлива…

Заглядывает мне в глаза.

— И я счастлив, маленькая моя… жена моя…

— Ты умеешь говорить нежности, я и не знала… — опять улыбаюсь.

— Ты много не знаешь, моя радость, все узнаем вместе. Главное — у меня есть ты и сын. И я за вас душу отдам. Жизнь. Потому что вы и есть моя жизнь…

Валид Байсаров

— Изменился ты, брат, не узнать…

Подтрунивает Заур, попивая багряную жидкость из бокала, а я лишь ухмыляюсь.

С делами порешили и вот я прощаюсь. Поднимаюсь и жму крепкую руку брата.

Брата, который мне спину прикрывал в самый жесткий час, который от пули меня спас, но все же вот сейчас хочется начистить его рожу, лучащуюся превосходством.

— Я на тебя посмотрю, когда ты сам по уши втрескаешься, — отвечаю подмигивая, и залпом допивая свой бокал.

— Мне не светит, — отвечает и ухмылка искажает ровные губы, а я лишь прищуриваюсь.

— Как знать, брат… Как знать…"

"Салютует мне бокалом, а я прощаюсь, выхожу в холод, а сам домой рвусь.