— Тогда иди на кухню и достань из холодильника овощи. Там же найдешь соусы. Скатерть в верхнем ящике. Хлеб в хлебнице. Мясо скоро будет готово.

Несмотря на то, что я была на его кухне первый раз, нашла все очень быстро.

Расстелила в небольшой деревянной беседке скатерть, накрыла стол на две персоны, и как раз подоспело горячее мясо.

— Беседка — все, что осталось от прежних владельцев, — пояснил Облонский и водрузил на стол тарелку с мясом. — Остальное создавала Амира.

— Амира — твоя бывшая жена? — уточнила я.

— Да.

— А где она сейчас?

— Не знаю. Мы договорились, что больше никогда не будем интересоваться друг другом. Когда теряешь ребенка, сложно оставаться вместе. Смотреть в глаза другу и каждый раз вспоминать, что не смогли его спасти — очень тяжело.

— Мне жаль.

— Наверное, в последнее время дом меня тяготит по той же причине. Но здесь жила моя маленькая Даша… Она бегала по этим дорожкам, весело смеялась…

Я осторожно взглянула на босса. В его глазах сквозила боль.

Сердце сжалось, и я коснулась его руки.

— Может, тогда не стоит отсюда уезжать?

— Нет, Маша. Остаться здесь — значит позволять прошлому управлять настоящим. А я хочу начать все сначала. Теперь, когда есть ты, я верю, что все получится… Ладно, садись за стол, а то мясо остынет.

Я ободряюще ему улыбнулась и послушно устроилась за деревянным столом.

Эта трапеза показалась мне самой вкусной на свете.

— Ты ведь удалила все договора по «Стеле» из компьютера? — подливая мне в бокал вишневый сок, внимательно посмотрел на меня Облонский.

— Да. Все сбросила на флешку и удалила папку. А почему ты спрашиваешь?

— Просто уточняю. Гринев оказался не тем, кем мы привыкли его считать. Зачем-то переспал с Ирой, потом утверждал, что у Иры не все чисто в отношении нашей компании. А еще эта статья в интернете, где рассказывается в красках, как наш сити-менеджер вкладывает средства в рекламную компанию этой «Эллады». Что-то не так, а я не могу понять, где искать концы истории. То ли Ира врет, то ли Миша окончательно скурвился.

— Надо же, а он показался мне милым.

— Милым? Ну, да, конечно. Цветы принес, феей назвал…

— А ты ревнуешь? — заулыбалась я.

— Ужасно, — нахмурился Облонский. — Вот надавал бы ему по лицу этим букетом! Жаль, что ты успела спрятать его в ящик стола.

Я рассмеялась.

— Что же мешает тебе подарить мне собственный букет?

— Вредность.

— А я бы хотела…

Он сверкнул в мою сторону многообещающим взглядом, и его губы дрогнули в улыбке.

— Я подумаю.

— Думай быстрее, а то тебя кто-то снова опередит.

— Ну, нет. Больше никому не позволю носить букеты в мою приемную!

Резкая трель сотового телефона в кармане джинсов Облонского прервала нашу милую беседу, и он, отодвинув тарелку, достал телефон.