Что-то заставило меня приоткрыть ящик стола, в котором я прятала пионы от босса.

Внимательно осмотрела ящик. Ничего. И вдруг, на полу под столом заметила серебристую таблетку диаметром около четырех миллиметров. Она бы запросто уместилась в бутоне пиона. Видимо, выпала, когда я со скоростью света прятала цветы в ящик.

Позабыв про кофе, я наклонилась и подхватила непонятную серебристую штучку.

Оказывается, мой босс не совсем параноик и психопат.

Глава 39. Маша

— Владимир Николаевич… — осторожно приоткрыла дверь кабинета я.

Облонский сидел за своим рабочим столом, уставившись в экран компьютера.

— Что еще, Маша? — поднял на меня глаза он.

— Я, кажется, его нашла…

Подошла к столу и положила находку на стол.

— Он выпал под стол, когда я… пыталась спрятать от вас цветы…

Облонский взял жучок, повертел его в красивых пальцах, а потом резко встал со своего места и подошел к окну. Распахнув окно настежь, швырнул находку куда-то в сторону мусорных баков."

"— Вы теперь меня уволите? — встала за его спиной я.

Босс повернулся ко мне. Он был так близко, что сердце снова заныло от неясной тоски.

— До тебя у меня в приемной работало три секретарши, — усмехнулся он. — Ни одной из них никто не дарил цветов. Никогда.

Что-то сжалось внутри. Вряд ли он меня оставит работать.

— Ладно, я… я поняла.

Отступила назад, к двери, намереваясь сбежать как можно скорее.

— Ничего ты не поняла, Маша, — покачал головой Облонский. Подметив намечающийся побег, резко схватил меня за запястье и привлек к себе.

Я распахнула глаза от страха.

— Почему ты меня отвергаешь? — касаясь ладонью моей щеки, хрипло поинтересовался он. — Там, на озере… ты ведь была совсем другой. Что случилось сейчас?

Я молчала. От его близости, от запаха его туалетной воды, кружилась голова. Ноги отчего-то стали ватными, и все тело пронзила странная дрожь.

— Ты испугалась, да? Чего, скажи на милость?

Он искал ответ в моих глазах. С нежностью касался подушечкой большого пальца моих губ, поглаживал плечи, спину, а я продолжала молчать. У меня не было ответа на его вопрос. Мысли мелькали — и тут же исчезали. Рядом с ним думать было невозможно. Все существо охватывала сладкая истома. И чем неистовее ласкали его руки, тем сильнее я тонула в горько-сладкой патоке.

— Я без тебя не могу… Совсем не могу, понимаешь? — обжигая губами мою шею, шептал Облонский.

А я… ощущала, как по коже летят восхитительные мурашки от его прикосновений, и тянулась ему навстречу. Обвивала руками его шею, искала его губы, а потом, найдя их, бессовестно наслаждалась его поцелуями. Я хотела только одного — чтобы эти поцелуи, страстные, горячие, обжигающие — никогда не заканчивались.

— Я тебя больше не отпущу, — обхватив ладонями мое лицо, уверенно проговорил Облонский.