Все же, как приятно, когда тебе делают чай и называют принцессой…

Он скользнул по мне пронзительным взглядом.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты красивая?

— Нет.

— Ты красивая.

Подошел ко мне и привлек к себе. Я вспыхнула, но не сопротивлялась. Он гладил мою спину — ласково, нежно, а губы искали встречи.

Прикрыла глаза, и снова отдалась во власть его обжигающих поцелуев. Его губы ласкали и терзали. Язык дерзко вторгался в мой рот, заставляя подчиняться.

Его руки забирались под простую ткань футболки, гладили обнаженную спину, освобождали из плена бюстгальтера чувствительную грудь, сжимали и покручивали тугие горошины сосков, и я снова проваливалась в терпкую патоку желания.

Новая волна жара окатила низ спины, и я ощутила, как подгибаются колени. Я его хотела! Маленькая тайна грозилась перерасти в очень большое безобразие.

Растерянно попыталась поймать его взгляд, но в нем читалось одно вожделение. Он хотел меня также сильно, как и я его. Подтолкнул меня к столу, усадил на его край, развел мне ноги, и я очень явственно ощутила его твердость низом живота.

Его сильные руки умело держали меня за талию, а губы обжигали ложбинку у основания шеи властными и горячими поцелуями. Я плавилась. Растекалась под его напором, позволяла стягивать с себя джинсы и трусики, оглаживать бедра и скользить ниже, к чувствительной горошинке клитора. Его пальцы проникли глубже, в горячее лоно, и теперь от его бесстыдных ласк тело пронизывали острые вспышки желания. Рваные поцелуи, скользящие внутри меня пальцы — казалось, я была на грани.

Я сама помогала ему распечатывать шелестящую и неудобную обертку презерватива дрожащими от нетерпения руками, а потом с глухими стонами выгибалась навстречу его властному вторжению. Перед глазами все меркло. Был один Облонский — его сильные руки, плечи, красивый профиль, дурманящий аромат его кожи, и его твердый член, который уносил к чертям все мои попытки образумиться и очнуться от этой любовной лихорадки.

Глава 29. Маша

Чай давно остыл, аджарские хачапури тоже, но этот завтрак казался мне самым вкусным на свете.

После трапезы я сидела на краю лавки полностью одетая, и только глаза выдавали творящееся совсем недавно безумие у стола.

— Владимир Николаевич, вы не разрешите мне позвонить отцу? Он, наверное, извелся. Я приехать не обещала, но уверена, что он мне звонил.

— Конечно. Держи.

Облонский достал из кармана джинсов свой сотовый и протянул мне.

Номер отца я знала на память. Только трубку никто не брал. Длинные гудки один за другим срывались в пустоту, а потом телефон отключился.

— Не берет, — покачала головой я.

— Попробуй еще раз.

Я хотела снова набрать номер, но на экране всплыло сообщение.

«Милый, я уже дома. В Сочи было очень хорошо. Жаль, что ты не поехал.