Видимо, марципан в коробках был ее единственной отрадой после общения с боссом.

Вспомнила, что у Облонского погибла дочка, и приказала себе молча терпеть его вопли. В конце концов, он прав. Бутерброд с колбасой можно заказать позже. Дети важнее. Особенно те дети, родители которых приходили в коричневую гостиную.

Придвинув к себе стационарный телефон, я принялась обзванивать больницы.

Виктория Денисовна из бухгалтерии вплыла в приемную через пятнадцать минут после моего звонка. Фыркнула с презрением в мою сторону и едва кивнула в знак приветствия.

Я окинула изучающим взглядом ее обтянутые брючками в деловом стиле идеальные бедра, наращенные в салоне волосы цвета пережженной карамели, и вернулась к больницам.

Скоро из-за закрытой двери послышались крики Облонского.

«Как, недосмотрели?! Да вы понимаете, какие это суммы?! Я уволю вас к чертовой матери, и долг будете выплачивать еще десять лет! Он на стоимость целой квартиры тянет!»

Бухгалтер что-то невнятно мямлила в ответ, а потом вылетела из его кабинета со слезами на глазах."

"Я проводила ее взглядом и вернулась к телефонам больниц, пока на ковер не вызвали меня. Получить выговор в первый день работы мне очень не хотелось. Это я там млела утром от образа босса? Восторженную влюбленность сдуло, будто ветром. С Облонским, как на вулкане. Никогда не знаешь, когда он полыхнет в следующий раз.

В полдень я принесла ему в кабинет все черные папки с результатами звонков.

— Лечащие врачи больных детей подтвердили диагнозы, Владимир Николаевич. Средства можно переводить на счета нуждающихся.

Он испытующе посмотрел на меня.

— Хорошо, Маша. Приготовьте ланч. Там, в списке, который вам оставила Божена Брониславовна, все указано. И не забудьте пообедать сами. С двенадцати часов у вас есть ровно час на законный перерыв. Если предпочитаете обедать продуктами, которых нет в списке, закажите их.

- Да, Владимир Николаевич, — задержавшись на миг перед его столом, кивнула я.

Его суровое лицо на миг просветлело.

— Мне нравится, как вы это произносите. Говорите эту фразу почаще.

Притормозив от неожиданности, я с опаской взглянула на него. Он улыбнулся обезоруживающей улыбкой, и его рука потянулась к горлу. Пальцы нащупали и медленно расстегнули верхнюю пуговицу белоснежной рубашки и чуть ослабили черный галстук.

Я невольно сглотнула и застыла. Низ спины окатила тяжелая волна. Черт, что это за босс такой, если от одного движения его руки у меня подгибаются колени?

— Ну, же, Маша, не стойте. Принесите что-нибудь перекусить, — заметив мое смятение, развеселился он, и в карих глазах мелькнули смешинки.

Стряхнув с себя наваждение, я вспыхнула и поспешила ретироваться обратно в приемную.