У меня не было матери, мне эту всю хрень не понять.

— Мне пожалеть тебя? — огрызаюсь, хоть и понимаю, что во многом он прав. Его мать. Я видела ее пару раз до того, как она покончила с собой. И меньше всего ее интересовали дети. А мужа она и вовсе ненавидела. Ходил слух, что Геннадий Черепанов изнасиловал ее вместе с друзьями, а потом вынудил жениться и родить ему детей. Не знаю, насколько все это правда, но факт в том, что мое детство было лучше. А это имеет значение. Большое значение. Может быть, поэтому я подсознательно держалась подальше от этой семьи. Они принесли нашей столько горя, мне не хотелось, чтобы Данила был частью этой гнили.

— Я никогда не просил меня жалеть, — высказывается он, ровняясь со мной. Мы почти приблизились к ручью, который светился отражением луны.  - От тебя я хотел лишь преданности. Любви, если хочешь.

Харитон, ничего более не говоря, подходит к нему совсем близко, ставя ногу на не очень надежное место. И в моей голове происходит какой-то сдвиг. На кладбище желания шутить не было, но здесь можно показать, что у меня с чувством юмора все в порядке.

Так что я делаю пару шагов и толкаю Харитона в спину, наблюдая, как он забавно машет рукой, пытаясь удержаться.

И у него бы обязательно получилось, если бы не тяжелое ведро, потянувшее его вниз. И все бы ничего, только второй рукой он резко цепляет мою ногу, дергая меня за собой.

Глава 10. Харитон

Поначалу я даже испугался, что могут быть острые камни и принял удар на себя. Но под водой оказался мягкий песок, который вскоре набрался мне в штаны, а скорее всего совсем не культурно проник в зад.

Вода накрыла нас с головой, так что пока я снимал с себя футболку, с удовольствием смотрел, как пытается выбраться из собственных волос Ева, как тонкая ткань натянулась на ее теле, как просвечивают маленькие соски.

Кайф…

— У тебя это входит в привычку, — смеюсь, когда она наконец убирает волосы с лица.

— Что именно?

— Толкать меня в спину.

— Опять ты за свое, — фыркает она, мельком взглянув на меня, но я-то вижу каждую промелькнувшую мысль, каждое промелькнувшее порочное желание. И все они весьма созвучны с моими.

— Постоянство признак мастерства, — не даю ей уйти и тяну обратно.

Ева вскрикивает, но не особо сопротивляется, когда прижимаю ее к телу, довольно сильно надавливая на поясницу.

А может это мне плевать на ее сопротивление, я слишком долго ждал, чтобы вкусить эти дрожащие губ. Но на всякий случай посмотрел на спину, нет ли еще кого с лопатой.

– Хватит елозить, если не хочешь, чтобы я поимел тебя прямо здесь.

— Не надо, Харитон, давай может… Давай поговорим.

Черт, она ведет себя гораздо скромнее, чем в тот вечер. Чем в доме, когда она словно специально меня соблазняла. Чем в больнице, когда делала приятно. Наверное, потому что сейчас она понимает.