– Антон, – прошептала Алина, уткнувшись лбом в его плечо и пытаясь восстановить дыхание. Она не знала, сколько прошло времени – десять минут, или полчаса, или целая бесконечность.

– Ты меня любишь? – тихо спросил он, прижимая ее спиной к стене и держа Алину за талию.

– Люблю, – уверенно отозвалась она. – Мне никогда не было так хорошо, как сейчас. А ты? Ты меня любишь?

– Люблю, – эхом отозвался он и оттолкнул ее от себя.

* * *Перед тем как отправиться на смотровую площадку, с которой открывался чудесный вид на огромный, никогда не засыпающий город, я долго гуляла по его улицам. В руках у меня был фотоаппарат, и я то и дело щелкала: иногда – величественные здания, иногда – людей, иногда – небо, которое в этой части мира было точно таким же и совсем другим одновременно. Отключив телефон, бесцельно бродила по шумным улицам, ощущая себя песчинкой в огромном океане из бетона. И думала об Антоне и о его нелегком выборе.

Музыка была его светом. Дыханием. Кровью. Струилась в его венах, играла под кожей, эхом отдавалась в костях.

Музыка была созвучна с его душой – в каждой октаве.

Музыка всегда была с ним.

И он сам был музыкой. А теперь перед ним стоял выбор: отказаться от меня или от самого себя.

Я не знала, как Антон должен поступить. Я не знала, как поступила бы сама. Я просто хотела счастья – для нас обоих и для целого мира – тоже. Мне не жалко.

Но я знала, что Кирилл сломал что-то и во мне, и в Антоне. Своей нелепой страшной игрой, даже не осознавая, что сделал, он попытался разрушить не просто любовь, а судьбы. Кирилл, словно большой ребенок, ставил эксперименты над живыми людьми, не понимая опасности своих действий и их последствий. Да, Антон тоже играл – с чувствами, но что бы ни говорил Кирилл, Антон всегда давал шанс не вступать в игру и выйти из нее в любой момент. А Кирилл был жесток. Он шансов не дал – лишь иллюзию.

Любой выбор Антона будет его поражением.

Любой мой выбор будет слишком эгоистичным.

Я не знала, понимает ли это Кирилл. Мне не хотелось верить, что его сердце настолько черствое.

Легче поверить в глупость людей, чем в их жестокость.

За пятнадцать минут до полудня я пришла на смотровую площадку, на эту вершину местного мира с толпами туристов, желающих увидеть панорамную красоту.

Я верила Антону.

Там, наверху, среди ветров я простояла долго, очень долго.

Я ждала его, ждала, ждала… А Антона все не было и не было.

И вера таяла, как кусочек сахара в горячей воде.

В какой-то момент, когда совсем отчаялась, я вдруг вытащила телефон и зашла в группу, посвященную творчеству «На краю». Поклонники внимательно следили за успехами парней за границей и всяческими поддерживали. Первое, что я увидела в группе, была фотография, сделанная, кажется, кем-то из тех счастливчиков, попавших на фест.